Видеть, не глядя
Шрифт:
Среди ночи, я как обычно проснулась, и долго слушала голоса, вновь зовущие какую-то Сури, и ощущала, что тени всё больше обступают меня, а потом снова заснула, устав от голосов и своих ощущений.
А утро преподнесло мне сюрприз. Проснувшись, но ещё не открыв глаза, я почувствовала, что не одна в подвале, и рядом находится кто-то живой и осязаемый, а не очередная тень.
Открыв глаза, я увидела возле кровати сидящего на стуле мужчину. Внимательно разглядывая меня карими глазами, он казался абсолютно равнодушным, и это разозлило.
Сев, я также холодно принялась рассматривать его. "Коротко стриженные каштановые
– Вы, как я понимаю, от Сергея? И судя по всему, ему нужна квартира. Давайте документы, я всё подпишу, и прекратим это. Или убейте меня, или отпустите.
– Никакие документы меня не интересуют, квартира тоже, и уж точно бывший муж не имеет к происходящему никакого отношения, - раздался приятный баритон, а потом мужчина встал и, подойдя вплотную ко мне, взял пальцами за подбородок и пристально посмотрел в глаза.
Не знаю, что он хотел там увидеть, но судя по тому, как он нахмурился, искомого там не было.
– Что вы там разглядывали?
– спросила я, когда он снова отошёл и сел на стул.
– Страх? Так я вам сразу скажу - я не боюсь вас. Думаете, я смирюсь? Нет. Я предпочту умереть, но не сломаюсь...
– Никто тебе не даст умереть, - прервав меня, сказал мужчина.
– Есть много способов накормить человека. Не захочешь есть, буду кормить тебя через зонд, или внутривенно. Но думаю, есть и другой способ с тобой договориться...
– Думаете?
– я с презрением посмотрела на него, зная, что ничего не изменит моего решения.
Но уже через минуту сжалась от ужаса, когда он ничего не говоря, вышел из комнаты и почти сразу вернулся, держа в руках переносную клетку для кота, в которой я увидела своего Маврикия Петровича.
– Не будешь питаться, я прямо сейчас сверну шею твоему коту, а его труп положу возле дверей, и пока не умрёшь, ты будешь видеть его. Или же, я оставляю кота рядом с тобой живого и здорового, но при этом, ты обещаешь нормально питаться.
– Зачем вам это?
– с болью прошептала я, даже боясь представить дни, когда вынуждена буду смотреть, как разлагается труп моего любимчика.
– Объясните, для чего вы заперли меня здесь, и что хотите? Может это вообще ошибка?
– Ошибки нет. Ты Виолетта Орлова, и только ты мне нужна, - равнодушно произнёс он.
– Так что ты выбираешь? Сначала смерть кота, а потом свою. Или всё же жизнь?
– Зачем я вам нужна? Хотя бы объясните?
– умоляюще пробормотала я.
– Ещё не время, - ответил он, а потом открыл клетку и, вытащив кота, одной рукой взял его за холку, а второй за голову.
– Смерть или жизнь?
– Жизнь, - прошептала я, понимая, что просто не смогу смотреть, как убивают единственное существо, оставшееся у меня.
Мужчина тут же поставил кота на пол и подтолкнул ко мне, а потом вышел из помещения.
– Мавруша, - прошептала я, чувствуя, как слёзы проступают на глазах.
– Иди ко мне, мой хороший.
Маврикий
мяукнул, завиляв хвостом, но подошёл ко мне не сразу, а сначала посмотрел на дверь. И лишь когда я во второй раз позвала его, двинулся ко мне, а запрыгнув на кровь, начал ластиться, требуя его погладить.Взяв его на руки, я уткнулась в рыжий мех лицом и расплакалась, сама не зная от чего больше - от радости, что теперь у меня есть хоть кто-то дорогой и любимый рядом, или от злости, что теперь мой похититель нашёл дополнительный способ манипуляции мной.
После этого мой похититель перестал прятаться. Три раза в день он появлялся в подвале и приносил мне пищу, а также кормил и кота, и заодно убирал его туалет. Это почему-то злило. Мужчина специально поставил туалет и его миски с едой вне зоны моей досягаемости, и самым обидным было наблюдать, как Маврикий Петрович спрыгивая с кровати, бежит к моему похитителю, и начинает тереться о его руки и ноги, когда тот накладывает ему еду. И даже попытки держать кота возле себя ни к чему не привели. Он вырывался, как мог, царапая меня, и приходилось его отпускать. Но я быстро прощала своему рыжему комку это предательство, как только он снова забирался ко мне на руки, или на подушку, убаюкивая своим мурчанием. Тем более что с ним легче было переносить заточение.
Теперь я питалась три раза в день, потому что мужчина, стоило мне что-то недоесть, угрожающе смотрел на меня, а потом на кота, и я послушно впихивала в себя всю еду. Да и ночи казались уже совсем не страшными. Сосредотачиваясь на мурлыканье Маврикия, я гладила его, и становилось легче.
Несколько раз я пыталась поговорить со своим мучителем, но он упорно избегал разговоров. Также я пыталась просить хоть что-то способное разнообразить мою жизнь. Хоть какую-нибудь книгу, или разрешение вышивать, или хотя бы какую-нибудь другую вещь, способную меня отвлечь. Но и здесь все просьбы натыкались на глухую стену равнодушия. Тогда я попробовала иронично поддевать его, но и это не принесло результата. Он старательно игнорировал меня, и я решила делать то же самое.
Постепенно я утратила счёт времени и уже даже не знала, сколько недель или месяцев сижу в подвале. Неизменным оставалось несколько вещей - иногда мне приносили пару вёдер с горячей водой и тазик, чтобы я хоть немного могла ополоснуться, Маврикий находился рядом, три раза в день появлялся с едой похититель, а ещё он проявлял необъяснимый интерес к моим глазам.
Последнее пугало больше всего. Каждое утро, заходя в подвал, мужчина ставил еду на тумбочку, а потом, приподнимая мой подбородок, пристально рассматривал глаза. И при этом, на лице явно читалось недовольство увиденным. Не понимая его интереса и злясь, что он отказывается отвечать на мои вопросы, через какое-то время я с ужасом поняла, что зрение ухудшается.
Когда я попала в этот подвал, то чётко различала каждую трещинку в полу или на стене, и могла во всех деталях рассмотреть рисунок дерева на потолке, но постепенно начала замечать, что вижу всё хуже. Особенно вечером. В неярком свете лампочки, я всё меньше различала ту же дверь, и это наводило ужас.
"Проблемы со здоровьем всё равно настигли меня. Внутренние органы не болят, но сами болезни не отступили. Теперь я начала терять зрение" - поняла я.
Однажды утром, не выдержав пристального взгляда, я зло процедила: