Чтение онлайн

Как-то так начинался прото-Баку. Таинственного предназначения башня (она напоминает в разрезе грушу) называется Гыз галасы, Девичьей, – дескать, шах хотел взять в жены падчерицу, а она велела выстроить башню, и когда построили, прыгнула вниз… Тут начинается Старый город, Ичери-шехер: Бакинская крепость, постоялые дворы, бани, раскопы, ковры, мечети, бизнес на туристах, улицы шириной с бакинский помидор, нависшие деревянные балконы.

Восток.

Дело не столько тонкое, сколько полное узких мест.

Недавно писатель Акунин выпустил очередной

том приключений Фандорина. Называется «Черный город»: на этот раз расследование приводит знаменитого сыщика в Баку накануне Первой мировой. Идеальное чтение по пути в Азербайджан!

Акунин очень точно называет Баку самым восточным городом Запада (а не наоборот) и дает общее представление об Ичери-шехер: «Если улочки Старого Города показались Фандорину лабиринтом даже при свете дня, то в темноте он потерял ориентацию сразу же…».

Чтобы не заблудиться в лабиринте, самое разумное взять аудиогид и, следуя указателям, за час проделать со Старым Баку то, что проделывают дети с тортом: выковырять и съесть все засахаренные вишенки и кремовые розочки. Вот дворец Ширван-шахов: XV век, так жили средневековые правители. Вот ресторанизированные караван-сараи. Мечеть-медресе. Мечеть Мухаммеда. Мечеть Джума. Мечеть Ашур. На аудиогиде записана музыка-мугам (это та музыка, которая для европейского уха звучит «восточно») и даже джаз-мугам.

А после этой музейной экскурсии следует просто нырнуть в Старый город. Потому что там живут. И голопузые дети будут шнырять под ногами и стрелять из водяных пистолетов. Над головой будут тянуться веревки с бельем. А у лавчонок (с неизбежными футбольными мячами) от стен будут отделяться пожилые владельцы, и говорить, говорить, говорить – им такое удовольствие поговорить по-русски! И будут показывать фотографии покупавшего продукты Депардье, хаять Горбачева, рассказывать о местных властях и сообщать вполголоса, что уж что-что, а радикальный ислам в Азербайджане держат в ежовых рукавицах, и если я видел женщин в хиджабах – то это приехавшие из Саудовской Аравии.

И ты, гуляя по этой невероятной путанице, кривице, закоулице и заковырице, представляешь прячущегося тут Фандорина и разбойника Кара-Гасыма. В доме, затканном уличной паутиной, могла назначать свидания первая свободная, по версии Акунина, дама Азербайджана – вдова нефтянщика-миллионера Саадат. (Неподалеку есть типично советский памятник женщине, сбрасывающей чадру. Полагаю, это ей.)

Я приходил в Старый город три дня подряд, сталкиваясь с фирменным бакинским трюком: здесь непонятно, велики ли расстояния, и неясно, сколько времени займет маршрут. Шьорт поберьи! В первый день я вошел в Старый город ранним вечером, но влетел в ночь. А подняв в ночи голову, я глянул наверх и, и, и… нет слов.

Высоко-высоко над Апшероном полыхали грандиозные, невероятной высоты, в полнеба, в полночи огненные языки.

Чтобы не томить, три гигантских огненных языка – это свежевыстроенные на самой высокой точке Баку небоскребы Flame Towers. Они не просто скроены в виде пламени, но сплошь покрыты видеопанелями. И когда ночью они превращаются в столбы огня (или в фигуры людей, да мало ли во что могут превратиться такие экраны!), это реально ошеломляет.

Но дело даже не в этом. А в том, что… нет, остановлюсь. Вычеркну на время все, что имеет отношение к небоскребам

и современному Баку.

Дело в том, что, гуляя по Старому городу, вдруг понимаешь, какой дырой было это местечко. Когда Баку взяли русские, он был столицей ханства размером с наперсток, уездным городком. То, что когда-то было тайной, выродилось в пародию. Под Баку есть храм Атешгях, где веками жили индусы-огнепоклонники: там тоже выходил из-под земли газ. Так вот, в XIX веке газ иссяк. А давным-давно открытая нефть обслуживала аттракционы. Ледяным слонам в Петербурге во время шутовских свадеб ее наливали в хоботы и поджигали.

Но с середины XIX века, когда мотор вытеснил парус, Баку пробудило чавканье буровых качалок. Началось время большой нефтяной жратвы. Нобели, Ротшильды, керосиновая «казенка», Тагиевы, Нагиевы, Асадуллаевы, – Баку стало распирать от денег. И показательнее других история даже не братьев Нобелей (которые построили невзрачный, но образцовый по устройству поселок нефтяников, он цел до сих пор: там кондиционировали воздух, прогоняя через подвалы со льдом), а бедняка Тагиева, ставшего миллиардером. Согласно легенде, он однажды ударил кетменем в землю, а в ответ ударила нефть. Тагиев разбогател сказочно, при этом так и остался неграмотен, но строил водопроводы и гимназии для девочек (в мусульманской стране!) – он вообще был человеком совестливым, талантливым и страстным.

Дворец Тагиева, стоящий на улице Тагиева, тому доказательство.

Туда надо идти, чтобы понять, какие демоны терзали человека, который резко поднимается из низов наверх, в несколько лет проходя то, на что человечество тратило тысячелетия.

Этот дворец – великолепный образчик эклектики, потому что только эклектика соответствует желанию иметь разом все: и мавританские залы, и барокко, и art nouveau. Комната его жены отделана сталактитами из зеркал – о, аллах! Какая особь женского пола не придет в восторг!

Тагиев, разумеется, взял себе модного архитектора Гославского, тогда все брали архитекторов из России, Польши или Германии, это было, говоря московским языком, время местного рублево-успенского буйства. Улица Истиглалийат, огибающая снаружи мусульманский город – это много всего и сразу. Фантасмагорическая филармония с летним залом, устроенным так, чтобы спектакли мог видеть с балкона управляющий нефтяной компанией «Кавказское товарищество». Псевдоклассицизм миллионщика Дебура. Псевдоготика миллионщика Мухтарова. Псевдобарокко включившейся в гонку городской думы. Все было бы пошлостью невообразимой, все эти разбиваемые сады, землю для которых везли из-за моря, все эти дворцы, пропитанные запахом нефтеперегонки (из-за чего ненавидел Баку Чайковский), если бы не детская искренность и напор.

Ах, попасть бы вслед за Фандориным в ту эпоху, когда на одной грядке этой странной земли наливался соком томат, а под другой грядкой плескалась созревшая нефть! Когда земля стала преображаться, обрастая набережными, театрами, купальнями, яхт-клубами, – и мусульманский поселок затерялся в новой псевдо-греко-франко-романской оправе!

…Но тут пришла советская власть.

Советская власть этого черноглазого смуглого растущего мальчика одела в казенную гимнастерку, – стандартизировала, покрыла типовыми зданиями, учредила типовые присутствия.