Ветеран
Шрифт:
– Да пацан в них яблоком кинул, - неохотно сказал тощий йенец, - попал не попал, точно не знаю, но зато это послужило поводом для введения тяжелой пехоты, конницы и постоянного гарнизона в городе и городах сателлитах.
– ... и помните! Его Величество вас не забудет про ваш беззаветный подвиг на благо Родины...
– неужели злопамятный такой, сволочь?
– Также его величество предлагает искупить свою вину на поле боя некоторым оступившимся гражданам нашей страны.
– Это уже про нас, - оживился Шустрый.
– Ну ка, послушаем, чем нас здесь потчевать будут?
– ...выжившим же на поле боя, в случае успешного завершения задания командования, будет заменена служба в войсках высокой смертности, на службу в основных полевых частях Объединенного Королевства, срок службы снижается до пяти лет...
– ............... его мать!
– от души высказался безухий.
– Значит выживших не будет совсем.
Гул начавшийся где-то в середине толпы, начал распространяться в стороны со скоростью хорошего лесного пожара. Однако командование в очередной раз показало, что ему не привыкать справляться с самыми разными проблемами, в том числе и с возможным бунтом. Чистый звук горна накрыл всю массу каторжан, похожую в данный момент на зверя приготовившегося к прыжку. Из леса, синевшего в отдалении, показалась темная полоска.
– Конница, - скрипнул зубами Безухий, - посекут моментом.
– Надо между теми холмами прорываться, - мотнул головой я.
– Не получиться, там рядом стрелки.
– Получиться, часть попрет на холм с начальством, пытаясь их захватить, а мы пойдем левее. Просто группа должна быть не очень большой.
– На холме перестраивались арбалетчики и лучники.
– Братцы!
– заорал здоровый детина.
– Все равно подыхать, но там точно, а здесь как повезет...
Стрела, вошедшая в правый глаз, прекрасное лекарство от любых истерик. Частый свист стрел, гудение арбалетных болтов, в толпе то и дело падали люди, вопившие и призывавшие к бунту.
– Стоим, не торопимся, выжидаем - сказал я сквозь зубы.
– Чего ждем?
– крикнул кто-то сзади, - сейчас всех поубивают.
– Щас основная масса кинется, тогда не до нас будет, а если мы побежим, то перещелкают как курей в курятнике.
Над полем разнесся совсем другой голос. Этот был сильным и мощным, чувствовалось, что его обладатель, больше привык отдавать приказы, нежели выслушивать их:
– Эй вы, твари! Я хочу сказать, что бежать вам не удастся. У меня хватит войск, чтобы подавить любой мятеж...
– Кто это?
– спросил я.
Как ни странно откликнулся не Безухий, а Шустрый:
Это и есть главнокомандующий, даже ты его должен помнить. Кликуха Мясник. Говорят он сильно провинился, но король дал ему возможность реабилитироваться, захватив этот город.
– ...там вы можете выжить, а здесь у вас выжить не получиться. Вы можете попытаться сдернуть, и возможно кому то удастся, но я обещаю, что большинство утонут в своей собственной крови. Вырвавшихся отсюда, я клянусь, буду искать сам до
конца своих дней. Пойманных же развешаю в живописном порядке на опушках лесов, виселицах городских площадей. Решайте сами!Тишина повисшая над только что оравшими людьми была осязаемой. Я тоже слышал про мясника, и то что я слышал убеждало меня в том, что все его угрозы были не зряшными. Если мясник объявлял кого-то своим личным врагом, то тому можно было сразу идти и сдаваться, в надежде что его убьют быстро. Слабовольных же, решивших покончить жизнь самоубийством, было мало. Дело в том, что мясник не делал разницы между самими вргаом и его семьей. Он объявлял врага, а если тот сдыхал раньше, то что ж можно отомстить родне.
Видимо это, да еще вид разворачивающихся в боевые порядки войск, напрочь отбили желание бежать. Еще слышались отдельные свирепые вопли, еще где то волновались ряды, но момент был упущен. Видимо это поняли и на холме, поскольку первый голос пробормотал скороговоркой кары,
***
Потерь на удивление оказалось немного, видимо Мясник действительно был военным, а не придворным шаркуном, по крайней мере распланировал он все происшедшее действо, как военную операцию. Расставил нужные войска в нужных местах, довел до точки и заставил нас выплеснуться в контролируемом бунте, после этого подавил его жесточайшими мерами, но стараясь не растрачивать попусту человеческий материал.
Нас не стали располагать вместе с основной массой войск. Смешивать нас "ненадежных" и костяк армии посчитали несвоевременным. Наверное это правильно, тем более ничего особенного пока не происходило.
– Как ты думаешь, скоро нас на убой погонят?
– спросил я у безухого.
Тот даже не стал думать а сразу ответил:
– Максимум еще сутки.
– Почему?
– А ты посмотри на лагерь, что видишь?
Я действительно повернулся и посмотрел. Картинка была как из музея изобразительных искусств: Вояки на привале. Дымились костерки, стояли походные шатры, вкусно пахло кашей, доносилась чья то ругань, вдали висели несколько нарушителей - идиллия, да и только. Честно все рассмотрев я сказал:
– Солдаты на привале.
Безухий с явной жалостью, как на умственно отсталого, посмотрел на меня:
– Сразу видно, что тебе крепко по башке перепало. Это вон там солдаты на привале - последовал кивок в сторону основных сил, - а здесь каторжники под охраной. Если их срочно не послать на убой, то вскоре весь лес будет увешан подобными украшениями. Мы прибыли последними вчера к утру и за день было восемь драк. Причем все с жертвами. И это не считая трупов при объявлении Высокой воли.
Он развернулся и пошел, а я остался на месте. Надо было подумать. Нет, не о будущем сражении, там от меня ничего не зависело. Больно уж меня интересовала личность Безухого, мне казалось странным, что никто кроме меня не замечает все его оговорки. Вот и сейчас, выражение Высокая воля, больше подходит для эльфов, нежели для людей или даже полукровок.
– Занимательно, - пробормотал я, почесывая затылок.
– Если бы он не был таким уродом, то я бы сказал, что знаком с эльфом из высокого дома.