Ветер перемен
Шрифт:
– Время не имеет значения, имеет значение жизнь! – трагически заявил на это старейшина и вновь запричитал:
– Прости меня, Никусенька, прости, прости, прости меня, пожалуйста!!!
– Хантер, да что с тобой? – девушка села на кровати, с недоумением разглядывая всю эту живописную троицу. – За что ты извиняешься? Что это за цирк?
Хомячок уже устал стоять на задних лапках и на несколько секунд опустил тельце вниз, но, перехватив суровый взгляд Хантера, тут же снова принял стойку стройного суслика и вздёрнул лозунг "ПРОСТИ!!!!!" ещё выше.
– Ты хочешь цирк? – с готовностью воскликнул Хантер и хлопнул себя ладонью по лбу: – Бли-и-и-н, ведь
– Нет, нет, нет, не надо клоуна! – тут же протестующе замахала руками Вероника.
Но Пирл всё же явился на зов. Лохматый и зевающий, он телепортировался в дальнем углу комнаты, почёсывая брюшко. Увидев живописную сцену, он замер, переводя маленькие округлившиеся глазки с Ники на Хантера, потом с робота на хомячка.
– Пирлёныш, пулей в гардеробную, найди или сотвори там костюм клоуна, только не страшного, надень его и бегом сюда! – с волнением в голосе торопливо приказал ему Хантер.
В полной растерянности домовой попятился назад, открыв рот и хлопая длинными ресницами. Клоунов он побаивался с детства и был совершенно не готов надеть на себя такой кошмарный костюм.
– Так, Пирл – стоять! Хантер – успокойся! Смайлик – расслабься! – твёрдо и решительно скомандовал на этот раз Алекс. – Клоуны – отменяются! Хантер, последний раз спрашиваю: что происходит?
– Вчера я был не в себе, – тяжело вздохнув, начал объяснение старейшина. – Я так сильно разволновался, узнав, что мой сын жив, что совершенно позабыл о хрупкости человеческого тела и женской психики. Особенно – беременного существа, – в глубоком стыде Хантер закрыл лицо руками. – Я знал, что Никуся имеет плод во чреве, но напрочь об этом забыл, когда вдавил её хрупкие плечики в стену. И напугал её вдобавок... Прости меня, Никусенька, грешного и окаянного... – всхлипнул инопланетянин. – Во искупление своей вины я сделаю для тебя всё, что угодно!
– Да ладно, Хантер, не переживай ты так, я на тебя не в обиде! – смущённо заверила его Вероника, тронутая таким раскаянием. И, чтобы успокоить его окончательно, добавила: – Просто будем считать, что ты мой должник.
– Конечно, душа моя, конечно! – тут же затряс головой старичок.
– Поднимайтесь уже с колен, – обратилась она к нему и к роботу. – И ты, Смайлик, опусти, наконец, эту надпись.
Хомяк с видимым облегчением выпустил транспарант из лапок и юркнул куда-то под кровать.
Сэр торжественно и аккуратно положил охапку роз девушке на колени поверх одеяла, отвесил ей низкий галантный поклон и удалился из комнаты, считая свою миссию выполненной.
– Хантер, а как давно ты знаешь о моей беременности? – вдруг поинтересовалась Вероника.
– Я способен видеть жизнь с момента её зарождения, – снисходительно ответил ей уже успокоившийся инопланетянин. – Ваша наука ещё не доросла до понимания того, что с момента зачатия существует уже целый и полноценный человек как психосоматическое, то есть душетелесное существо. С момента оплодотворения, когда сперматозоид проникает в яйцеклетку, образуется клетка с 46 хромосомами, которая уже на этом этапе несёт абсолютно всю генетическую информацию о новом человеке. И в тот же момент в эту клетку входит Душа. Я могу видеть человеческие души в любом возрасте, даже во чреве матери, – объяснил он. – Душа твоего малышочка очень светленькая, розовая и нежная, словно мягкий бархат. Она такая хрупкая и беззащитная... – от умиления на его глазах выступили слёзы. – Я вижу золотистые искорки, исходящие от неё. Она очень сильно
любит тебя!– Она? – почти в унисон воскликнули Алекс и Ника.
– Лапочка дочка, – растроганно шмыгнув носом, подтвердил инопланетянин.
Лица молодых родителей расплылись в счастливой улыбке.
– А ты видишь, какой у меня срок? Сколько недель? – трепетно положив ладони на свой тёплый живот, поинтересовалась Ника у Хантера.
– Три недели, – ответил ей старичок. – Размер твоей крохотули всего 3 миллиметра, но у неё уже бьётся сердечко и активно развиваются нервная система, лёгкие и щитовидка. А через неделю будут видны не только ручки и ножки, но даже глаза и ушки; сформируются позвоночник и мышцы. Только представьте себе: всего за 30 дней с момента зачатия человеческий эмбрион вырастает в 10 тысяч раз! Это невероятно, это просто чудо природы какое-то! – потрясённо отметил Хантер. К беременным он всегда относился с особым уважением и благоговением.
Алекс с нежностью приобнял любимую за плечи и осторожно, словно хрупкий бесценный сосуд, прижал к себе. Никогда в жизни он не был так счастлив.
– Ладно, вы тут отдыхайте и воркуйте, а я – спать пойду, – заявил инопланетянин. – Это был тяжёлый день. Устал я что-то. Прощение получено, все дела сделаны. Мой сын жив, всё прекрасно и удивительно. Теперь – в кроватку, – сладко зевнул он и вышел из комнаты.
Утром Алекс и Ника первым делом отправились в Тронный зал поделиться со всеми радостью. Но, как оказалось, для старейшин беременность Вероники новостью не была.
– Ну, наконец-то до вас дошло! – всплеснула руками Мария, когда Алекс, держа Нику за руку, посреди Тронного зала торжественно объявил всем о малышке. – Поздравляю, ребятушки! – воскликнула она, подходя к своей племяннице и приёмному сыну, чтобы поочерёдно обнять и расцеловать их.
Вслед за Марией с восторгами и радостными объятиями к ним подошли Архангел, Фёдор Матвеевич, Роман Алексеевич и Даниил, засыпая молодых родителей поздравлениями. Улыбка на лице Даниила была более сдержанной, чем у остальных, но всё же совершенно искренней.
– Итак, Алекс, когда свадьба? – прямо задал вопрос Архангел. – Нормальные люди вначале женятся, а потом уже детей заводят! – полушутя-полусерьёзно подколол он своего бывшего ученика.
– А когда это я был нормальным? – весело отозвался тот. – А если серьёзно – свадьба будет через три недели, – объявил он. – Раньше нам не успеть к ней подготовиться.
– Ура, свадьба!!! – весело заорал влетевший в Тронный зал Хантер. – Чур, я буду свидетелем!
– Я клянусь, что уничтожу Землю, и пусть небеса мне будут свидетелем! – мрачно и злобно произнёс одетый в длинный тёмно-серый плащ Варстафф, стоявший у раскрытого окна своей резиденции в загородном доме. Его взгляд, горящий ненавистью, был устремлён на яркие звёзды, а мысли ни на миг не покидало жгучее воспоминание о гибели его родной планеты.
– Твоя злоба сожжёт тебя изнутри, – вдруг произнёс вошедший в комнату высокий седовласый мужчина с правильными, аристократическим чертами лица и в монашеской чёрной накидке с капюшоном. На его одежду белой краской были нанесены кресты и другие христианские символы, которые обычно бывают на одежде монахов-схимников.
– Я знал, что ты явишься, Индезорд, – хрипло, с издёвкой рассмеялся Варстафф. – Но не думал, что так скоро.
– Не прикуси язык, а то отравишься собственным ядом, – отметил человек в монашеском облачении, сверкнув ясными, бездонно-голубыми глазами.