Вестница
Шрифт:
Ещё я выловила полезную информацию о своем месте пребывания. На данный момент я находилась в одной из лабораторий исследовательской группы Аномальных Точек Межпланетной Имперской Академии. Кстати, вся планета принадлежала Академии и сокращенно называлась МИА-3. Почему-то и я, и Землянка выпали как раз из этих самых Аномальных Точек, которые изредка выбрасывали на территорию МИА иномирные предметы и ещё реже — самих иномирцев. Последний месяц у них вообще выдался урожайным. А появление Надежды стало чуть ли не сенсацией: за последние пять лет она оказалась первой, кто добрался до Академии в "собранном" виде и добром здравии. Так как, в основном,
Странным было то, что Надя очень спокойно на всё отреагировала. Единственное, что ее расстроило, так это то, что она зря писала шпаргалки, и все её труды пропали зря! А также, что в это время у неё на родине начиналось лето, а в Академии лето уже подошло к концу.
Самое забавное началось, когда землянку стали расспрашивать о том, почему, несмотря на моё (наконец-то вспомнили), с первого взгляда заметное психическое расстройство, Надя выбежала из Зоны-7 в моем сопровождении. Вот что она заявила:
— Нет, я, конечно, согласна, что человека, который будит спящего холодной водой после проведённой тем бурной пьяной ночи, нормальным членом общества не назовёшь, но зачем же сразу "психическое расстройство"? — Почему-то обиделась за меня Землянка и продолжала: — Она просто слегка была на нервах. Я с ней не так долго общалась, но для её профессии она вполне нормальный человек.
Моей профессии? Да что она-то об этом может знать?
— Да? — Удивилась Эйшен. — Выходит, она тоже с Земли? И что же она вам о себе успела сообщить?
Студентка задумалась на пару секунд.
— Она ну… как бы это сказать, — замялась девушка. — Я не совсем уверена… но кажется… хотя… Она вроде что-то о себе говорила, но я не запомнила.
— Но вы же упоминали о её профессии, — не сдавалась госпожа Розлвэй.
— А-а-а, — понимающе протянула девушка, — профессия. Ну да, это. Помню, конечно. Она наемная убийца!
Если б я не находилась в колбе, я б грохнулась куда-нибудь на пол. Это ж какая у неё оригинальная избирательная память! Три раза мы с ней вели почти осмысленные беседы, а из всего этого она запомнила только мою дурацкую шутку. Если б Крист был рядом, он бы долго смеялся и еще дольше припоминал бы мне мои ошибки.
Когда госпожа Розлвэй перевела её слова, Капитан с доктором как по команде уставились на меня. Вайгрус как-то не хорошо прищурился, а вот господин Ойрон начал внимательно ко мне присматриваться. Я же замерла, как неживая, даже моргать перестала.
Ойрон пробормотал что-то типа: "Все-таки придется поставить Змею хорошую оценку. Молодец, догадался же как-то, что у неё есть спецподготовка. А я и не заметил".
— Вы уверены? — Снова обратилась к Надежде госпожа Розлвэй.
— Извините, — робко постучала я по стеклу. — Но я вроде как тоже тут. И сама вполне в состоянии ответить на все ваши вопросы.
Не совсем уверена, но, кажется, я заговорила с ним по-землянски. Капитан озадаченно взглянул на доктора, тот сверился с экраном и заявил, что при сканировании мозга выявились какие-то белые и тёмные пятна, наличие которых, скорее всего, свидетельствует о том, что я, мягко говоря (грубо выражаясь) — самый натуральный псих. А наличие каких-то изменений в клетках еще и доказывает, что я — мутант!
Сомневаюсь,
что столько "лестных" слов я слышала от Криста, так что доктор Вайгрус смело возглавил мой список жертвоприношений Тёмному. Эйшен Розлвэй невозмутимо продолжала свой допрос.— Как вас зовут? — Спросила она.
— Я в состоянии ответить на все ваше вопросы, — повторила я. — Кроме данного. По одной банальной причине — не так давно меня сразил жесточайший приступ амнезии.
— А как же вас называть?
— Вестницей, — подумав, ответила я. Хотя, покопавшись в своей скудной памяти, не смогла вспомнить, чтобы кто-нибудь меня так называл. Крист ко мне так не обращался, а кроме него и некому было!..
— Ве-е-е-есна! — Громко орал кто-то (с ударением на первом слоге) из коридора. — Ве-е-е-есна!!! — Шум приближающихся шагов, дверь в комнату плавно отдвигается, и я вижу… запыхавшуюся Надежду. — А, вот ты где!
— Меня зовут Вестница! — Угрюмо отвечаю ей я, вставая с постели. — Не Вес, не Веста и уж тем более не Весна. Ты б меня еще Осенью назвала.
Девушка просто эксклюзивно скорчила свою извиняющуюся физиономию, доведённую до автоматизма. Заметив, что на меня это не действует, она просто пожала плечами и присела рядом.
— Я ж ради тебя стараюсь, — наигранно обиделась она. — Тем более это даже не имя. А вот Весна — красиво и оригинально. Кстати о птичках, как тебе наши хоромы?
Причем тут птички и что общего они имеют между моим именем и нашим местом обитания, я не поняла, однако переспрашивать не рискнула. То, чему Надя так опрометчиво польстила, назвав хоромами, я бы назвала несколько иначе. Разве можно назвать хоромами то место, где у тебя начинает развиваться клаустрофобия? Вот и я бы не рискнула. Помещение, где теперь мы с Надеждой жили, состояло из двух параллельно стоящих кроватей и тумбочки между ними — прямо напротив двери. Ещё — висящая сверху полочка, стенной шкаф да одинокое креслице в углу. И вся эта мебель в отвратительно слепящих белых тонах. Возможно, по комплекту остальные предметы и предусматривались, но впихнуть их было просто некуда.
— Очень даже ничего, — ответила я. — Особенно если рассматривать это место относительно стеклянной колбы…
— А с виду и не скажешь, что ты оптимист, — философски заметила она, подвернув под себя одну ногу. Надя наклонила голову так, что её распущенные волосы не давали заглянуть ей в лицо. Я и она до сих пор были в тех самых белых костюмчиках, так что почти сливались с обстановкой, но Землянке одежда шла больше чем мне.
… Нависло тяжёлое молчание.
— Мент родился, — вдруг улыбнулась Надежда, поднимая голову.
Я не поняла:
— Кто родился?
— Проехали, — беззаботно махнула она рукой. — Я вот зачем тебя искала. У нас завтра подъём в шесть утра, потом завтрак, после обеда общая перекличка, а дальше… дальше я не помню. Лекционных занятий и тренировок не будет, пока не приедет большая часть курсантов.
… Вчера, посовещавшись, доктор решил не сообщать в Империю о нашем с Надеждой появлении, боясь, может быть, что его объекты исследования имперские учёные просто отберут, а сюда направят комиссию. В прошлый раз, когда здесь выловили вполне полноценного (пригодного для опытов) иномирца, на МИА-3 слетелось столько учёных и служб безопасности, что обучение курсантов пришлось прервать. Так что было решено скрыть наше появление до поры до времени и выдать нас за курсантов, пришедших в Академию.