Весна войны
Шрифт:
Плохо, у него один выстрел остался. Но хорошо, что они уже на месте.
Уже падая под «грибок» телепорта, он выпустил во врагов последнюю пулю.
Больше Влад радикалов никогда не видел.
Человека, который только что выбрался из регенератора, легко узнать по голодному взгляду.
Есть хотелось просто смертельно. Приняв от молча стоявшего Эйса стопку сложенной одежды, Влад поинтересовался:
– Ну что? Расскажешь, как все было?
– Может, перед рассказом поешь? Говорить придется долго.
– А ты в двух словах попробуй.
– Ну… Когда все началось, мы решили,
– Да? Я тогда отрубался уже. Значит, все же успел включить.
– Ты от приступа сознание потерял?
– Нет, я приступ сам вызвал. Теперь я ими умею управлять. Ни боли, ни других последствий.
– Вот как? Они что, поставили тебе биометку?
– Да.
– Хоть какая-то от них польза… Кстати, мы нашли тебя далековато от базы. Мне пришлось мчаться туда на Эхнатоне, лошади бы до вечера не добрались. И Тейя со мной увязалась, оставить ее ну никак не получалось. Хорошо, что догадались прихватить в этот поход регенератор. Забрали его из той грязи, где вы его бросили по пути на юг. Эхнатону спасибо за это скажи. Куда лучше, чем местная дрянь, которую они называют биотой. Что там случилось? Очень похоже на подрыв заряда антивещества. И как ты выбрался?
– А вот это долгая история.
– Так и ты в двух словах попробуй.
– Нет, Эйс, в двух словах никак не получится. Скажу так: вряд ли там кто-то выжил. Ну, разве что Элай.
– Элай?! Элай Маттис?! Он что, был там?!
– Да.
– Опасный человек.
– Наверное. Он помог мне. Ну, как помог… Думаю, просто убил всех моими руками, а сам ушел.
– Зачем?
– Мне трудно понимать его поступки.
– Не только тебе.
– Думаю, он уцелел. Спрятался где-то, чтобы опять выбраться спустя века или тысячелетия. Он это умеет, не первый раз уже проделывает.
– Наверное, ты прав. Хорошо бы его найти, чтобы уже никогда не выбирался. Хватит с него. Но как это сделать? Земля, увы, большая, а одиночке много места не надо.
– Скажи, почему меня встречаешь ты, а не Тейя?
– Я все ждал, когда же ты это спросишь. Даже не надейся, что она тебя разлюбила. Такие, как Ти, если любят, то раз и навсегда.
– И?
– У нас есть суеверие. Глупое, но женщины за такие глупости держатся двумя руками. Особенно в таких вот ситуациях.
– Что за суеверие?
– Родной человек не должен присутствовать при открытии регенератора. Уж не знаю почему, но это считается плохой приметой. Она ведь тебе родная или как?
– Что за глупый вопрос.
– Тогда хватит терять время на болтовню, тебя ждет любимая девушка
и накрытый стол. Ну, не совсем стол, просто тряпка на земле расстелена. Но тебе понравится. Церковники притащили по такому случаю оленя, Либерий лично приготовил из него что-то очень недурственно пахнущее.– Надеюсь, в этот раз Тейя меня в челюсть бить не станет.
Влад произнес это уже на ходу. Глупо улыбаясь, шагнул вперед, откинул полог фургона, прищурился от бьющего прямо в глаза радостно-яркого весеннего солнца.
Эйс ехидно добавил уже в спину:
– Кстати, насчет твоей ненаглядной и ударов в челюсть. После взрыва тебя нашли в обнимку с какой-то симпатичной девицей в интересном платье. Скажем даже так: с полуголой красоткой. Так вот, у Тейи есть к тебе вопросы.
Контейнер лежал на глубине девяносто шести метров под поверхностью моря. Под слоем нержавеющей стали располагался двойной контур хроноизоляции, облегающий пластиковую капсулу, скрывающую уникальную в своем роде машину, лично сконструированную Элаем для подобных случаев.
Назначение машины было простым: в любых обстоятельствах она должна была сохранить жизнь единственному пассажиру и доставить его в безопасное место, если таковые на Земле сохранятся к моменту отключения хроноконтура.
Машина могла плавать под водой и на ее поверхности. Если ее погребет твердыми осадками, она легко проделает путь сквозь них. Если планета потеряет атмосферу, сможет несколько суток поддерживать жизнь Элая.
Она много чего может.
Когда-то, бесконечно давно для других и годы назад для себя, он сделал несколько таких машин, спрятав в разных точках планеты. Запас, увы, иссяк – это была последняя. Надо будет при следующем пробуждении наделать еще, уж очень они удобны, если дело касается индивидуального ухода.
Элай и сам не знал, зачем раз за разом меняет эпохи. Этому забавному мальчику из древних времен и его странному искину он наврал об освоении дальнего космоса. Если честно, на это его подтолкнул разговор церковников, прослушанный благодаря микроскопическим дронам, которые держали Цитадель под наблюдением.
Не самая плохая идея оказалась.
Да и увлечение моделированием повлияло. Нравилось ему изготавливать копии далеких систем. Но сказать, что это его единственное хобби, было нельзя.
Он весьма разносторонний человек.
Люди по-разному сходят с ума. Элай вот тронулся на мании менять времена чуть ли не чаще, чем носки. Во всем остальном он вполне нормален.
Ну, разве что есть еще пара странных мелочей…
Сам он, конечно, сумасшедшим себя не считал. И в данный момент даже искренне верил, что делает это именно ради того, чтобы когда-нибудь оказаться в эпохе, где люди победили космос.
В следующий раз таким, как Влад, он расскажет что-то совершенно другое и так же искренне в это будет верить.
Такова уж природа его сумасшествия.
Мимо контейнера проплывали рыбы и медузы.
И время…
Когда выйдет срок, хроноконтур отключится, и Элай окажется там, где должен быть. Возможно, ему хватит одного взгляда, чтобы забраковать эпоху и отправиться дальше. А возможно, он немного задержится. Обзаведется друзьями и врагами, его будут любить и ненавидеть, он начнет создавать или разрушать, подчиняться и указывать, насмешливо взирая на смешные потуги тех, кто при следующем его появлении превратится в прах.