Чтение онлайн

А Алигьери? Было бы странно, если бы увиденное впечатлило его по-настоящему. Наверняка Трапезунд превосходил все дворы Европы богатством и церемониями. К тому же там этикет давно уже стал оружием царедворцев. Грегорио никак не мог составить цельного представления об Алигьери, - подвижном, смуглокожем человечке с любезными манерами, но слишком проницательным взглядом темных глаз. Говорили, что во Флоренции он произнес превосходную обвинительную речь по-латыни против какого-то обсервантинского монаха, который чем-то задел восточных посланцев.

Кроме того, он немало общался с папой римским и привез от него послание герцогу Бургундскому. Грегорио решил про себя, что этот человек из типичных

Разговор оставался досадно бессодержательным.

– Разумеется, вам известно, - говорил де Камулио,- что Брюссель предложил герцогу двадцать тысяч рейнских флоринов, чтобы капитул ордена Золотого Руна состоялся именно там. Они были готовы даже построить отдельный банкетный зал, но Сент-Омер все равно одержал победу - и совершенно бесплатно.

– У него были свои причины, - пояснил Алигьери.
– Мне бы тоже захотелось польстить жителям Сент-Омера, если бы у моих границ толпилась вся французская армия. Не знаю, как мы сможем пробраться в Мехон, если Франция нападет на Бургундию или затеет какие-то беспорядки в Кале. К тому же французский король вполне может умереть до того, как наше посольство туда попадет.

– Думаю, вам нечего беспокоиться, - возразил де Камулио.
– Война в Англии оборачивается к выгоде дофина, а не его отца. Насколько я могу судить, худшее, что вас ждет, это если бедный король Карл успеет проиграть все свои деньги в кости прежде, чем вы окажетесь у него при дворе.

Грегорио вспомнились слова Адорне насчет бесплодных попыток собрать войска и деньги для крестового похода, и он спросил у Алигьери:

– Неужто вы и впрямь рассчитываете, что Франция может вам сейчас помочь?

– Лично я вообще не надеюсь, что кто-то заинтересуется крестовым походом, покуда не закончилась война в Англии, - ответил трапезундец.
– В Европе у всех свои враги, и ради этого им не нужно обращаться к Востоку.

– Но ведь орден Золотого Руна был создан именно для защиты восточных святынь, - возразил Грегорио.
– Даже в Падуе, помнится, нам рассказывали о принесенных рыцарями обетах.

Де Камулио закивал.

– Клятва Фазана, семь лет назад… С тем же успехом они могли выбрать павлина или цаплю, или лебедя Лоэнгрина, но фазан - птица Колхиды - лучше всего подходил замыслам герцога, точнее, его навязчивой идее. Подобно тому, как Язон направился исполнить свою невыполнимую миссию, так и нынешние герои призваны освободить Святую Землю от захвативших ее язычников. Разумеется, все помнят, как дорого стоили турниры, - и что из всего этого ровным счетом ничего не вышло. Но ведь могло… если бы не беспорядки в Европе. Кое-кто из рыцарей по собственной воле отправился за море и там сложил жизнь за веру.

– Все правители это понимают, - подтвердил Алигьери.
– И церковь тоже. Даже обсервантинцы, давшие клятву нестяжательства, посылают делегации, подобные нашей.

– Но на то есть и иные причины, - заметил де Камулио.
– Вы, сударь, торговец. Торговле нужен мир. Именно поэтому из купцов получаются лучшие послы. И никто не станет судить их слишком строго, если во время путешествия они извлекут некоторую выгоду. Орден Золотого Руна был создан ради высочайших целей, но попутно служит и иным интересам.

С этим Грегорио не мог не согласиться. С одной стороны, создание Ордена было попыткой герцога восславить память своего отца, много лет назад захваченного турками. Также орден призван был продемонстрировать всему миру богатство, власть и величие герцогства, дабы чернь гордилась, именуя себя бургундцами. И еще Орден объединял владетелей всех земель, захваченных Филиппом, создавал у них чувство товарищества

Разумеется, никто не забывал и о высших целях. На тайном завтрашнем заседании высшие чины Ордена собирались обсудить возможность священной войны, - хотя, вероятнее всего, безрезультатно. В остальном же обсуждаемые вопросы мало чем отличались от того, о чем говорили малые рыцарские сообщества во всех городах. Кого-то из рыцарей ждали шутливые наказания за мелкие грешки, - если только герцог не воспользуется поводом, чтобы всерьез наказать тех, кто имел несчастье заслужить его неодобрение. Затем будут избраны преемники скончавшихся рыцарей, состоится обряд посвящения и прочие церемонии. Слушая рассказ де Камулио, Грегорио гадал, зачем тот так интересуется орденскими делами. Может, членство предложили герцогу Миланскому или его сыну Гальяццо? Однако в рыцари принимали лишь бургундцев и франкоговорящих фламандцев, и миланцев не было среди них. Откуда же такой интерес герцогского посланца?

– Я слышал, Луи де Грутхусе удачно съездил с посольством в Шотландию в этом году, - заметил Грегорио.
– Он доставил соболезнования герцога его племяннице по поводу кончины короля Джеймса, познакомился с новым юным самодержцем и убедил вдовствующую королеву не оказывать поддержки французскому королю и Ланкастерам. Наверняка такой человек заслужил одобрение герцога?

Проспер де Камулио улыбнулся.

– Так вы тоже видели, какой особняк снял себе Луи де Грутхусе? Да, друг мой. Думаю, ни для кого не секрет, что к концу завтрашнего дня орден Золотого Руна пополнится еще одним рыцарем из этого счастливого семейства. А теперь я должен кое-что спросить у вас прежде, чем вернусь к своим обязанностям. Ваш мессер Никколо что-то говорил относительно возможных поставок квасцов из Константинополя. Нет ли у вас каких-нибудь известий об этом?

– Задайте мне этот вопрос через неделю, - предложил Грегорио.
– Если Зорзи, наш агент, получил эти квасцы, то груз уже должен оказаться в Пизе.

– Такая досада, что приходится платить завышенную цену, - посетовал де Камулио.
– Но, полагаю, нам еще повезло, что мы можем рассчитывать хоть на это. Я помню, как в прежние времена тревожились в Генуе семейства Адорно и Спинола: ведь не будет квасцов - не будет ни тканей, ни кожи.

Грегорио кивнул.

– В Брюгге все то же самое. Кстати сказать, я осведомлялся у Ансельма Адорне насчет Пагано Дориа. Вам известно, что он отбыл из Флоренции в качестве генуэзского консула в Трапезунде? Мне кажется, нас должны были известить об этом.

– Но кто же? Мессер Ансельм?
– удивился посланец герцога Миланского.
– Друг мой, вы ожидаете слишком многого. Это как с Орденом Золотого Руна. Имена кандидатов не разглашаются заранее.

– А вы лично знакомы с этим Дориа?
– поинтересовался Грегорио.

– Не больше, чем мессер Ансельм мог уже вам рассказать. Однако вот перед вами человек, который знает все обо всех. Уступаю ему свое место. Мессер Грегорио, благодарю вас за гостеприимство. Надеюсь, у нас еще будет возможность пообщаться с вами. А теперь прошу меня извинить.

Он поднялся, вытирая рот шелковым платком. Грегорио, пробормотав что-то соответствующее случаю, также встал с места и уже по выражению лица Алигьери догадался о том, кем может оказаться новый гость, прежде чем тот вошел в дверь.

– Ага!
– воскликнул фра Людовико да Болонья, глава восточной делегации, переводя взгляд с Грегорио на Михаила Алигьери.
– Вот я и отыскал вас обоих. Ты должен был дождаться меня, Михаил! Ты забыл.
– Посланец герцога Миланского с поклоном и улыбкой на устах поспешил удалиться прочь. Монах осуждающе добавил: - И я вижу, вы опять согрешили.