Чтение онлайн

Мне и теперь безразлично, что они умеют подтягиваться, а я нет. Ведь если разобраться как следует, человек — не обезьяна, и ему не обязательно уметь раскачиваться на руках и подтягиваться. Нормальные люди живут в домах — не на деревьях. Главное, чтобы у человека голова была на плечах. А мама говорит, что голова у меня есть.

Писать о себе правду, оказывается, не особенно приятно. В некоторых местах хочется соврать. Но врать нечего, на душе у меня после первого урока физкультуры остался нехороший осадок.

А через месяц я вообще едва не погиб.

Дело было так. На физкультуре Михаил Иванович разделил

класс на две группы. Девчонки пошли выполнять кувырки на гимнастических матах, а мы должны были прыгать через козла. Михаил Иванович показал нам упражнение и сказал, что это называется «прыжок ноги врозь». Мне понравилось: Михаил Иванович сделал упражнение точно, а главное совсем легко. Я подумал: «Так-то и я смогу наверняка, это ведь не подтягивание».

Ребята стали прыгать. Отлично делал прыжки один только Сашка Иванов. Удивляться нечего: он занимается гимнастикой в детской спортивной школе. Но у большинства прыжок получался со скрюченными ногами и так плохо, что ребята едва не переворачивались через голову. Михаил Иванович ловил их перед самым полом. Смотреть на такие прыжки было смешно, и лично я смеялся во весь голос. Я даже несколько раз пропускал свою очередь, чтобы успеть насмеяться вдоволь. Потом Михаил Иванович сказал:

— Ерохин, хватит отлынивать! Прыгай, не бойся.

— Это я-то боюсь? — сказал я и приготовился.

За себя я был спокоен. Я заранее знал, что прыгну так же замечательно, как Михаил Иванович. Я представил себе, как разбегаюсь, толкаюсь о мостик и лечу, лечу… Мне так хотелось отомстить ребятам за «сосиску» на первом уроке. И я побежал по дорожке к козлу…

Что было дальше, рассказывать не имеет смысла. Лично мне это совсем не интересно. Федор говорил, что если бы не Михаил Иванович, мне был бы каюк…

С тех пор я окончательно не могу терпеть физкультуру. Когда у меня нет справок на освобождение и приходится идти на урок, я поступаю очень просто: все делают упражнения изо всех сил, а я только показываю вид, что стараюсь. Все запыхаются, даже вспотеют, а мне хоть бы что. Михаил Иванович, кажется, догадывается о моей хитрости, но придраться ко мне он не может. Ведь я же выполняю упражнения, не отказываюсь.

Ну, а как я их выполняю — это мое личное дело.

Михаил Иванович уже два раза беседовал со мной один на один. Разговор шел, конечно, о физкультуре. Я притворялся, будто внимательно слушаю, а сам думал о том, что из-за физкультуры у меня в этом году одни неприятности и что иногда из-за нее мне совсем не хочется идти в школу. Наверное, поэтому слова Михаила Ивановича влетали мне в одно ухо, а из другого без задержки вылетали.

Но я не унываю. Учиться в школе осталось не так уж и долго. Думаю, что и физкультуру я одолею. Для этого мне нужно притвориться таким больным, чтобы получить освобождение от физкультуры лет на пять вперед — до самого десятого класса.

Конечно, в школе изучают не одну только физкультуру, надо и о других предметах думать. О математике, иностранном языке и так далее. Правда, думать о них легко, то есть даже совсем никакого труда не стоит, потому что об этих предметах за нас давно уже все продумано. Во всех учебных кабинетах вывешены плакаты с изречениями знаменитостей о том, что и как надо учить в первую очередь.

Например, в кабинете математики:

«Математика — царица наук, а арифметика — царица математики».

Гаусс.

А в коридоре висит такое объявление:

«Кто заинтересуется химией, не пожалеет о том, что выберет эту науку в качестве своей специальности».

Зелинский.

Сколько

я ни читаю эти изречения, они все равно не доходят до моего сознания. Как говорится, мимо летит.

Тут удивляться нечему. Ведь Гаусс — гениальный математик, и для него математика — самое важное дело в жизни. А мы всего-навсего школьники, то есть еще никто, и не знаем, что у нас в жизни будет главным. И потом, разве за всеми знаменитостями угонишься?

Наверное, когда наши учителя сами были школьниками, они думали вроде меня. А когда стали учителями, начали думать, как знаменитости: будто их предмет самый важный, и мы должны учить его больше, чем остальные. Мне даже кажется, что учителя иногда забывают о нас и соревнуются между собой, кто больше вывесит изречений по своему предмету.

Но, как оказал бы отец, это не моего ума дело — судить о взрослых. Поэтому я хочу еще написать только об одном изречении, которое относится лично ко мне. Великий русский полководец Александр Васильевич Суворов сказал: «Тяжело в ученье, легко в бою».

Насчет боя — не знаю, а насчет того, что тяжело в ученье — это замечательно правильные слова.

Утром папа, мама и я встаем все вместе — по будильнику. Из дома я выхожу раньше их, а вечером, когда они уже спокойно смотрят телевизор, у меня еще уроков невпроворот. Между прочим, как уверяет мама, телевизор купили специально для меня. Чтобы я — это было в моем детстве — мог смотреть передачу «Спокойной ночи, малыши».

У моих родителей только работа и домашние дела. У меня же, кроме школы и домашних заданий, целая куча хлопот. Сбор макулатуры, фотокружок, дежурство по классу и вдобавок обязательное участие в школьном хоре, хотя слуха у меня совершенно нет. Когда я вдруг ни с того ни с сего начинаю дома петь, мама затыкает пальцами уши и обрывает меня:

— Перестань сейчас же! От твоего ужасного рева нервы могут лопнуть. Хочешь петь — ходи в школьный хор.

Петь в хоре я нисколько не хочу, а ходить приходится. Это приказ директора. Ведь наша школа должна участвовать в городском смотре художественной самодеятельности.

А еще я хожу домой к Федору подтягивать его по математике. Я посещаю кружок по литературе и выступаю в разных конкурсах. Один раз меня даже заставили играть в шахматы за команду нашего класса прошв параллельного «А». После этого я прославился, потому что не больше чем за десять ходов в пух и прах проигрывал всем подряд.

Совершенно прав полководец Суворов — очень тяжело в ученье! Говорят, что в старших классах будет еще тяжелее. Там есть какой-то факультатив, на который ходят по желанию, то есть добровольно, но в обязательном порядке, как сейчас мы на хор.

Я бы не вспомнил обо всем этом, потому что привык крутиться как белка в колесе. Но дело в том, что дома у нас побывал Михаил Иванович. Отец хотел, как всегда во время разговора обо мне, отправить меня на кухню, а Михаил Иванович сказал:

— Пусть послушает, ему не повредит знать правду.

И он сообщил родителям о моем отлынивании от физкультуры и рассказал о пользе физкультуры вообще и для меня, в частности. Врать нечего, слушать Михаила Ивановича было интересно. Под конец отец спросил:

— Так что же вы посоветуете нам делать?

— Начните с зарядки. Я на целый месяц составил комплекс упражнений. Они в этой тетрадке. Вы с Тимофеем занимайтесь утром. Глядишь, он и втянется в работу. Уверяю вас, не пожалеете, если приучите его к физическим упражнениям.

И отец сказал: