Чтение онлайн

Катыкин включил скорость, и «кировец» сдвинулся с места. Началась его биография.

Первые свои километры трактор, конечно, набегал по заводу. Через несколько дней на заводской площади его обступила толпа. Их были тысячи — людей, отдавших ему не только свой труд, но и своё имя. Они ведь тоже называются кировцами.

На митинге люди говорили про свою большую радость. А потом директор скомандовал:

— Водителю подготовить трактор для выхода на полевые испытания.

Распахнулись заводские ворота. Люди побежали вслед за своей машиной. На проспекте Стачек остановилось движение, вспыхнули зелёные огни светофоров. Это ленинградская

— Трактору «кировец» — зелёную улицу!

Примчался «кировец» в Сальскую степь. А степь вся пересохла, хрустит, солью исходит. Растёт на ней только полынь, ковыль да колючки. Пасётся отара овец.

— Эх, — сказал тракторист, — сколько земли пропадает!

Вгрызлись восемь плугов в спящую землю, лемеха звенят: просыпайся, мол, хватит дурака-то валять.

А степь тужится, трещит: «Не пущу, убирайтесь, с вашими тракторами, пришли нервы тут портить! Отдохнуть не дадут».

Сломала один плуг, а семь-то остались, вот «кировец» с ними дальше идёт. Подошёл чабан, смерил глубину борозды, покачал головой, отошёл. Потом снова вернулся. Словно бы глазам своим не поверил.

А степь напрягается — упрямство или гордость её разбирает. Сломала ещё один плуг.

А шесть-то осталось, вот «кировец» с ними дальше идёт.

Чабан крошит в руках комок земли — он ведь первый увидел, что под этим ковылём было, — земля, ах ты, земля, а он думал, что ничего нет. Овцы жвачку жуют, глазами хлопают: что так их чабан радуется — ничего не понимают.

Злобствует степь, сломала третий плуг. А тут и ещё один «кировец» подоспел, тоже с восьмикорпусным плугом.

«Ах ты, — думает степь, — ничего мне с ними, толстомордыми, не поделать, всю как есть изомнут. Ну, нате, режьте меня, режьте!»

Перевернули «кировцы» поле в полторы тыщи гектаров, трактористы вылезли из машин, пот утирают.

— Ну, вот, — говорят, — а ты упрямилась. Этаким-то полем можно иное государство прокормить!

Не успели «кировцы» прийти на поля, вся страна уже прослышала об их подвигах. На завод посыпались заявки: «Ждём!», «Высылайте как можно быстрее!», «Просим не задерживать!», «Отгружайте незамедлительно!». В письмах просили, требовали, угрожали.

Но были и другие хозяйственники. Вот какую историю мне рассказали на Кубани.

Первые «кировцы» в Тихорецком районе никакому хозяйству в отдельности не принадлежали. Их было мало, и поэтому район посылал их туда, где они были нужнее. Выполнит отряд работу — и возвращается в Тихорецк.

Однажды колонна тракторов направилась в один колхоз, чтобы помочь в обработке рисовых полей. Тамошние колхозники очень обрадовались, что освободятся от трудной работы. Но председатель сказал:

— Не знаю, не знаю. Таких машин я не бачил. Шо они могут у нас зробить, один бог ведает. Трошки поглядим.

Такие люди, как вам известно, называются скептиками.

Трактористам же было всё равно, как относится председатель к их машинам. Они выполнили задание очень быстро и с отличным качеством.

— Вот это тракторы! — воскликнули колхозники. — Нам бы такие! Да мы бы всю кубанскую степь перевернули!

Такие люди, наверное, вы знаете, называются оптимистами.

Трактористы улыбались и готовились в обратный путь. Только оставалось заправиться горючим. Председатель же, поняв, какое ему

— Приказываю остаться! — скомандовал он. — У нас тут ещё есть дюже противные поля, треба их обработать.

— Не можем, — развели руками водители. — Нас в Тихорецке ждут. Завтра нужно ехать в другие хозяйства.

«Ах ты, — подумал председатель, — ведь и уедут! Уедут и — прощай! Якие добрые трактора, якие желанные…»

— Нет, — сказал он, — оставайтесь.

— Мы всё равно уедем, — ответили трактористы. — Нам нельзя.

— А я горючего не дам.

Сказал и пошёл.

Видят трактористы — дело худо: ехать надо, горючего нет, а уже ночь наступает.

И решили они устроить побег. Достали карту района, наметили маршрут. Договорились ехать по самым отдалённым дорогам и нигде не выезжать на шоссе, чтобы, значит, на случай погони.

Втайне от председателя трактористы заправились горючим, потушили фары, включили малые обороты, чтобы не наделать шума, и покинули село.

Председатель хватился — где колонна? А колонны нет.

— В погоню! — крикнул председатель. — Догнать их! Вернуть! Я им покажу, как самовольничать!

И помчался на своем газике по шоссе. А на шоссе-то ведь «кировцев» не было. Они в это время пробирались окружными путями. Председатель и вернулся ни с чем.

Ох, и влетело ему за самоуправство! А колхозники на своём собрании решили купить для колхоза три «кировца».

Вот как нехорошо быть скептиком и как хорошо быть оптимистом.

Грубость и крик вообще никогда не приносят хороших плодов. Хорошие плоды приносят улыбка и вежливость. Вот я расскажу вам историю, которая убедит вас в этом. Там и вначале были плоды, и в конце. Ну, одним словом, сейчас всё поймёте.

В одну из своих поездок в Узбекистан я попал в колхоз «Социализм». Он лежит в Ферганской долине. Мне показали хлопковые плантации, виноградники, рощи урюка. Потом, когда мы возвращались на центральную усадьбу, председатель сказал:

— А это наш Кировский завод.

— Где?

— А вот.

Мы ехали мимо цветущего сада, и конечно, никаких цехов, никаких труб и даже самого маленького станка поблизости не было.

— Сад называется — имени Кировского завода, — пояснил председатель.

Это был гранатовый сад. Он цвёл, он весь был будто в пушистом снегу, и трудно было представить, что может вырасти одновременно такое количество гранатов.

Потом председатель рассказал мне историю этого названия.

В 1931 году дехкане этого колхоза поехали в Ленинград. С собой они повезли целый вагон сочных гранатов. В Ленинграде они попросили показать им завод, который выпускает удивительные машины — тракторы. Вот рабочим «Красного путиловца» они весь вагон гранатов и подарили.

Осмотрели завод, подивились такому количеству умной техники. А надо сказать, что в Средней Азии в ту пору с техникой было плоховато. Дехкане обрабатывали поля всё больше заступом.

Рабочие и говорят:

— Ну, а теперь принимайте наш подарок.

И показывают им три новеньких «Фордзона-путиловца».

Так узбекские дехкане, не помня себя от радости, вернулись домой с богатым подарком.

Через тридцать три года в этом колхозе, конечно, многое изменилось. Тракторов, к примеру, стало девяносто шесть. Появилось шестнадцать хлопкоуборочных комбайнов и много других машин.