Чтение онлайн

А теперь и у него самого осталась только его жизнь. Его жена и дети мертвы. Родители, братья и сестры тоже ушли из жизни. На земле остался он один, в то время как вся его семья пребывает в раю.

И вот теперь он в Соединенных Штатах — в самом сердце своего врага. Это будет его последняя битва, в которой он отдаст свою жизнь, нападая и защищаясь от нападения. Аднан устал. Ведь он прожил жизнь длиной в восемьдесят лет за календарный срок, вдвое меньший. Его мозг и тело отказывались терпеть дальше.

Он допил чай, но продолжал стоять у окна, наблюдая за оравой резвящихся на игровой площадке детишек. Белые, черные

и коричневые ребятишки играли одной командой. В этом возрасте различия в цвете кожи и культурном наследии не играли для них никакой роли. Но Аднан знал, что, когда они повзрослеют, все это, к сожалению, изменится. Так случалось всегда.

— Вы хотели меня видеть, сэр? — спросил Хемингуэй, входя в кабинет Грея.

По слухам, это был единственный квадратный дюйм на территории НРЦ, не находящийся под электронным наблюдением.

— Входи, Том, и не забудь закрыть за собой дверь, — ответил, не вставая из-за стола, Грей.

За первые полчаса они обсудили ряд геополитических проблем и возможное развитие некоторых кризисных ситуаций. Затем Хемингуэй познакомил шефа с ходом нескольких разведывательных операций как на Ближнем, так и на Дальнем Востоке. После этого они переключились на другие темы.

— Чем закончился визит двух агентов секретной службы? — спросил Грей.

— Я продемонстрировал полное сотрудничество с ними, сэр. Полное сотрудничество по версии НРЦ, если быть точным. Надеюсь, что поступил правильно, освободив вас от дальнейшего общения с ними?

— Совершенно правильно. А кто те агенты, с которыми они говорили до моего появления?

— Уоррен Петерс и Тайлер Рейнке. Оба превосходные сотрудники. Они в этом расследовании представляют интересы нашего ведомства. Насколько мне известно, Петерс и Рейнке провели для секретной службы экспертизу ряда предметов, обнаруженных на острове Рузвельта.

— Я говорил с президентом о Форде и Симпсон. Полагаю, что они к нам не вернутся.

— Насколько я понял, Симпсон — ваша крестная дочь?

— Да. Джеки — единственный ребенок Роджера Симпсона. Я был польщен, когда он попросил меня стать ее крестным отцом, однако боюсь, что не очень хорошо справляюсь с этой ролью.

— Создается впечатление, что она сама способна постоять за себя.

— Я не возражал бы против того, чтобы она была моей дочерью, — сказал Грей и явно смутился — настолько неожиданно прозвучала эта фраза. Немного помолчав, он откашлялся и продолжил: — В связи со смертью Патрика Джонсона в НРЦ будет проведен внутренний аудит. К аудиту будет привлечено и ФБР.

— Думаю, что это правильный шаг. Не думаю, что за этой смертью что-то стоит, но мы должны прикрыть все базы.

— А почему ты полагаешь, что за этим ничего нет, Том? — внимательно глядя в глаза собеседнику, спросил Грей.

— Парк дорогих машин? Дом? Наркотики под крышей? Все совершенно ясно. Подобное уже случалось, и не раз.

— Но здесь это произошло впервые, — сказал Грей. — Ты хорошо знал Джонсона?

— Не больше, чем его коллег-контролеров. По всем отчетам он был великолепным работником.

— Какое впечатление он на тебя производил?

Хемингуэй немного подумал, а затем ответил:

— Мой ограниченный опыт общения с ним говорит, что у парня было больше амбиций, нежели амуниции.

— Тонкое наблюдение, если учесть,

что ты плохо знал этого человека.

— Подобную оценку можно дать половине работающих здесь людей. Если быть честным, то они все хотят стать вами. Но они знают, что не станут, и это их раздражает.

— Я внимательно ознакомился с личным делом Джонсона, — продолжил, откинувшись на спинку кресла, Грей. — В нем нет ничего указывающего на то, что он может стать оборотнем. Ты согласен?

Хемингуэй утвердительно кивнул, а Грей произнес:

— Но это можно сказать практически обо всех тех, кто выступил против своей страны. Это скорее зависит не от размера счета в банке, а от психологии.

— Есть другие, кто знал Джонсона лучше меня, — заметил Хемингуэй.

— Я с ними беседовал, — ответил Грей. — Кроме того, я говорил с его невестой. Она считает, что дело с наркотиками — полная чушь.

— Что ж… Я вовсе не удивлен, что она его защищает, — пожал плечами Хемингуэй.

— Насколько я помню, Том, сведение всех разведывательных данных в единую базу завершилось четыре месяца назад. Я не ошибаюсь?

— Да, это так. Единственным исключением являются файлы Управления безопасности на транспорте. Их мы включили совсем недавно. Это было вызвано главным образом кое-какими юридическими разногласиями между нами и Министерством национальной безопасности.

— Имеются ли в системе иные существенные пробелы?

— Нет. Вы, в чем я не сомневаюсь, помните, что база данных УБТ имеет существенное значение. Она содержит сведения о системе обеспечения безопасности полетов, листы регистрации пассажиров и программы посещения США. Последние для нас наиболее важны: в них содержатся краткие биографии, отпечатки пальцев и фотографии прибывающих в США иностранцев. Однако Американский союз защиты гражданских свобод поднял страшный шум. Во всех согласившихся заняться этим делом судах правдолюбцы вопили о «тотальной слежке» и «большом брате». Но эта база данных должна была принадлежать нам, и в итоге мы ее получили. Раньше, когда все базы оставались рассеянными по десятку разных ведомств, без какой-либо системы координации и с невероятным дублированием, все они были практически бесполезны.

— Да, отсутствие координации послужило одной из главных причин событий одиннадцатого сентября, — заметил Грей.

— Насколько я понимаю, президент пригласил вас сопровождать его завтра в Нью-Йорк?

— Вижу, что система передачи информации от уха к уху у нас, на зависть всем шпионам, отлажена прекрасно. Да — он приглашал, и да — я отказался. Я, как всегда, буду оплакивать память тех, кто в тот день потерял свою жизнь, в приватной обстановке.

— Я слышал также, что вы намерены поехать в Бреннан, штат Пенсильвания.

Грей утвердительно кивнул, выдвинул ящик стола и достал оттуда книгу.

— Насколько хорошо ты знаешь Библию, Том?

Хемингуэй давно привык к тому, что шеф часто резко меняет тему разговора.

— Я читал Библию короля Якова. Так же как Коран, Талмуд и «Книгу Мормона».

— Превосходно! И что, по-твоему, их объединяет? Какие общие темы ты в них нашел?

— Насилие, — мгновенно ответил Том. — Люди утверждают, что Коран призывает к насилию. Но они ничего не говорят о христианстве. Если я не запамятовал, то Второзаконие полно огня и пропахло серой. «Ты покараешь тех и этих смертью». Или что-то в этом роде.