Вертолет-Апостол
Шрифт:
ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ ПРИНИМАЕМ ТОЛЬКО НЕЙРОБУТЫЛКИ (ЧЕБУРАШКИ)
Старший брат нашего будущего Генерала сильно удивился, почему нельзя было просто написать — «из-под пива». Все это было не страшно, потому что именно таких бутылок в коллекции братьев было большинство. Поэтому они быстренько набили пивными бутылками мешок на тележке и «сумку инкассатора» и отправились в этот самый пункт. «Сумка инкассатора» именовалась так потому, что имела форму огромного кошелька с железными планочками и с кодовым замком, который, правда, не работал. Откуда она появилась на чердаке мансарды их любимой квартиры, где они ее и нашли, так и осталось нераскрытой тайной.
Освободившись от большей части поклажи, братья готовились к продолжению своего путешествия. Сережа оттолкнулся длинным шестом от берега и плот медленно отчалил. Это было последнее пересечение реки на сегодня,
— Сереж, а если на нашем пути попадется какая-нибудь непреодолимая для плота преграда, типа плотины, то, что мы будем делать тогда?
— Да просто разберем плот, перенесем его по бревнышку по берегу, а потом опять соберем.
У Сережи всегда все было просто. Он так и остался на всю жизнь неперевоспитуемым романтиком и оптимистом, сохранив и до сего дня в себе какой-то неописуемый детский колорит.
— Подсыпь лучше заварку в воду, она уже закипела, — сказал старший брат младшему. Уже слегка осоловевший, к тому времени, Макарка щедро сыпанул в котелок полпачки крепкой заварки, в результате чего вместо чая получилось некое легкое подобие чефиря.
— Ну и ладно, — сказал Сережа, — теперь уж точно не уснем. Варево получилось предельно горькое, но и бодрящее, и братья-рыболовы дождались своего часа. Когда на горизонте слегка забрезжила первая слабая полоска света, они отчалили от берега на несколько метров и, привязавшись к выступающему из воды кустарнику, начали рыбную охоту. Охота была на хищника. Макар подъемником натаскал целую банку мальков, и далее пошла ловля «на живца». Окунь в тот день шел на живца как сумасшедший, и Макар так увлекся ловлей, что даже не заметил, как посинели его ноги, нерасчетливо опущенные в воду, по колено, слишком захватывающей была поклевка. Все это приключение омрачало только одно то обстоятельство, что окунь заглатывал наживку вместе с крючком очень глубоко и потом приходилось с большим трудом вытаскивать крючок вместе с окровавленными кишками бедных рыбок. Макар с жалостью смотрел, как судорожно открывали они свои огромные рты и думал, что если бы у рыб был голос, то они с Сергеем, наверное, уже давно бы оглохли.
К полудню клев утих, и братья заснули прямо на бревнах своего непотопляемого ковчега. А вечером у братьев была царская уха, и все неприятные обстоятельства как- то сразу забылись, отошли на второй план. Но уже в те ранние свои годы у Макара жалость к живым существам переборола в конце концов все остальное, и потом он в течение долгих лет не мог ловить рыбу вообще, по причине такой вот своей своеобразной сердобольности. А потом братья вновь тронулись в путь и, в конце концов, добрались-таки до Москвы, где сдали всю свою собранную стеклотару. Впрочем, был еще один интересный момент в их увлекательном путешествии. В одном месте река широко разливалась на равнине и, видимо, в тот год уровень воды был ниже, чем в прошлые годы, вследствие чего открылись ранее находившиеся под водой поверхности. В одном таком месте братья собрали большой урожай позеленевших от воды и времени бутылок, которые потом замучились отмывать от грязи. Но результат оказался превосходным.
Вообще в те времена на деньги, вырученные от сдачи одной бутылки, можно было купить, например, батон хлеба или сто грамм колбасы. В наше время покупательная способность стеклянной валюты несоизмеримо упала. А тогда недельная кампания братьев принесла им прибыль, равную ежемесячной зарплате инженера, на каждого, что было совсем-совсем неплохо для первого раза.
Таким был первый опыт нашего Генерала в бизнесе. Следующие два были также непосредственно связаны с братом Сергеем.
Чтобы узнать о первом из них, нам придется переместиться ненадолго в «горбачевское» время, в период действия некоего подобия пресловутого «сухого» закона. Тогда Сережин друг, работник такси, предложил братьям заняться сбытом пива в таксомоторном парке, в котором он работал. Дело в том, что в то время пиво не продавалось на каждом углу, как сейчас, а приобрести его в магазине можно было только в обмен на пустую аналогичную тару.
Схема работы была следующая: сначала братьям нужно было где-то раздобыть пустую пивную посуду, а затем обменять ее в магазине, со своей доплатой,
на полную. Вечером приезжал Дима и забирал пиво, набивая им полный багажник служебной Волги, и затем ночью, в пересменок, сам его и реализовывал в своем таксопарке.Дело это было для братьев близким по духу и знакомым по содержанию, и поэтому они с рвением и с успехом за него принялись. Собирать пустые бутылки они на этот раз не планировали ввиду явно низкого КПД, а также суровых зимних условий. У них было два основных направления, два способа закупки пустой пивной тары. Либо они, зарядив за плечи два огромных рюкзака, отправлялись на какой-либо из московских вокзалов и, проходя вдоль только что прибывшего поезда, покупали пустые бутылки у проводников. Либо располагались возле какого-нибудь популярного пункта приема стеклопосуды и начинали сами ее принимать, но только пивную, за ту же цену, но без очереди. Вся эта деятельность была прибыльна в течение действия сухого закона. Когда же буквально в один день пивом стали торговать на каждом углу по приемлемой цене, выгодное предприятие накрылось медным тазом.
Следующий рыночный опыт братьев был связан с продажей одежды. Макар нашел поставщика-челночника, и они с Сергеем на пару стали успешно торговать шмотками с рук. Однако через некоторое время сезонный товар потерял спрос, и вскоре уже Сергей нашел другого поставщика, но к несказанному удивлению Макара, не позвал его в подельники.
Разочарование Генерала не знало границ. Роль Иуды сыграл тот, от кого меньше всего это ожидалось, тот, кому он верил больше, чем кому-бы то ни было, его «родной двоюродный брат».
О старшем брате нашего доблестного Генерала можно было бы написать отдельную книгу. Сергей внешне представлял собой что-то среднее между Пьером Ришаром и популярным когда-то футболистом Алексеем Михайличенко. Между двоюродными братьями было много общего, но и много различного. Они выросли вместе, и воспитал их, по сути, один человек. Макарка так и называл Сергея — мой родной двоюродный брат. Их мамы были сестрами, на сей раз по-настоящему родными. Между их папами не было, даже близко, ничего общего. Сережин папа вообще немец, и фамилия у него была Мюллер. Когда у маленького Сережи кто-либо спрашивал:
— Мальчик, как твоя фамилия?
Он гордо отвечал:
— Моя фамилия — Мюллер…, но я за Ленина!
Уже в детстве Сережа проявил незаурядный талант сочинительства. В тринадцатилетнем возрасте он писал такие вот письма домой из пионерского лагеря, приводятся без купюр:
— Здравствуй, дорогая бабушка!
Пишу тебе свое первое письмо. У меня не все в порядке. Сильный вывих руки. Почти все время болит голова. И еще на нас напали деревенские и многих побили. Когда я стоял на воротах, кто-то стукнул мне бутсом по челюсти и расшатал два зуба. У меня на обеих ногах по семь мозолей. Сейчас уже вечер, через полтора часа придут деревенские и будет драка. Пришли мне три конверта, а то мои уже кончились. Как там у тебя дома? Передай всем своим привет. Возьмите меня отсюда скорее, а то я повешусь. У меня уже свистнули ручку, ракетку и фляжку. Очень часто воруют гостинцы. Пришли мне, если сможешь, спички, а из еды — соломку, сгущенное молоко, шашлыки, ирисок, печенье, миндальных пирожных и конфеты. У меня осталось только четыре конфеты. Все, уже горнист прогорнил отбой. До свиданья. Забери меня отсюда.
Твой внук, Сергей.
— Здравствуй, мамочка!
Вот я и в лагере. Устроился я неплохо, спать буду около окошка. Мы уже несколько раз купались, кажется девять. Мы ходим гулять в лес. Скоро начнем ловить белок. У нас очень хороший вожатый Володя. Он хороший комик. Он выступал по телевизору. С ним очень интересно. У нас был вечер в клубе, на котором он также выступал. У меня все в порядке, правда живется плохо. Сегодня подняли весь отряд в три часа ночи, и мы пошли на рыбалку, а мне не хотелось. Если ты меня не заберешь двадцать второго, я утоплюсь. У меня сильно болит плечо, по- моему, трещина в кости. Когда приедешь, я тебе все объясню. Я, мама, по тебе очень скучаю. Приезжай скорее, а то я умру. Напиши мне о том, как сыграли в футбол команды высшей лиги. Если приедешь, привези мне лимонад (любой) — четыре бутылки, ирисок, леденцов, овсяное печенье, мороженое — два по сорок восемь, конфеты: коровку, му-му, раковую шейку и еще сахар и спички для костра. У меня некрасиво написано письмо, но я писал плохой ручкой, да еще и в мертвый час, то есть лежа. Мамочка, я нашел фляжку и ракетку, осталось найти ручку. Приезжай и забери меня отсюда двадцатого или двадцать второго, только не двадцать первого, потому что мы идем в поход. Целую тебя тысячу раз.