Версия про запас
Шрифт:
Она снова замолчала. Я отлично понимала её. Когда-то, очень давно, у меня был похожий сон, я проснулась в холодном поту, чуть ли не с сердечным приступом.
Но то был сон, а Казя столкнулась с реальностью. Меня вдруг охватило беспокойство. Боже правый, неужели она убила тетку и теперь хочет нам в этом признаться? И на кой черт мне Януш сдался, слушала бы одна и навсегда сохранила бы в тайне! Я вовсе ей не удивляюсь, куда ей было деваться? Разве что сбежать на край света, в Гренландию например, вместе с Бартеком, специалисты по электронике везде нужны, там и дожидаться, когда тетка помрет своей смертью...
Эти мысли пронеслись в моей голове с быстротой молнии. Казя взглянула на меня.
— Нет, я не убивала её, — тихо сказала она, и я почувствовала огромное облегчение. — Но она совсем потеряла человеческий облик и превратилась в кошмарное существо.
— Ничего страшного, — торопливо вставила я. — С кем не бывает. Придерживайтесь, пожалуйста, фактов, что дальше было?
— Тот смех... До сих пор в ушах стоит...
— Неважно, милая, смеялась-то она не тебе в лицо, а Райчику, — утешительным тоном произнес Бартек. — Вот пусть они на том свете теперь и выясняют отношения. Давай закончим с этим психоанализом и забудем про тетку навсегда.
Казя взглянула на него и, должно быть, приободрилась, потому что взяла в себя в руки и вернулась к основной теме.
— Да, действительно. Прошу прощения, глупо себя веду, вспомнила те её слова и вдруг разволновалась, нервы наверное, сейчас пройдет. Так вот, я подглядывала и подслушивала, думая только о том, как бы сбежать побыстрей. Она пошла в кухню варить кофе, и надо было видеть, как он на неё посмотрел. Меня дрожь пробрала от этого взгляда, уже тогда я поняла, что он её убьет. Но не захотела останавливаться на этой мысли... Заглянула в кухню, тетка варила кофе, однако взяла с полки бутылку с мухомором, встряхнула её, посмотрела на свет, поколебалась и поставила на место. Вернулась в комнату и вдруг переменила мнение, согласилась на разгром квартиры, торговалась при этом, требовала себе почти всю добычу, Райчик уступал. Я была уверена, что он её обманет. Следовало предостеречь их обоих, каждый замышлял что-то против другого. Не предупредила...
Потом убедила себя, что мне померещилось от излишней впечатлительности, ни слова никому не сказала, а сама стала какой-то такой.., бесчувственной, ожесточенной...
А потом наступил тот день...
Я прокралась в квартиру, как обычно, и опять плохо рассчитала время. Опять она меня застигла, вернулась с какими-то покупками, и сразу следом за ней пришел Райчик. Я сидела в спальне. Тетка моталась между кухней и гостиной, потом осталась с Райчиком в комнате. Я собиралась выскользнуть, но тут вышел Райчик, направился в кухню, она за ним. Райчик взял наш молоток, настоящий кузнечный молот, такой большой... Я снова замерла. Они вернулись в гостиную, и я услышала, как Райчик начал долбить стену. Тетка вынесла на кухню какую-то посуду, встала на пороге комнаты и сказала, я отчетливо её слышала: «Не будет никакого дележа, в этом доме все мое, можете больше не беспокоиться». Она торжествовала, Райчик показал ей место, и она чувствовала себя уверенно. И ещё добавила, так язвительно и насмешливо, как только она могла, что он хотел её отравить, она видела, как он яд в рюмку наливал, потому и в рот не взяла и не возьмет. Пошла опять на кухню, Райчик за ней, в дверях тетка обернулась, и он ударил её молотком...
Казя снова на секунду умолкла, закрыла глаза, открыла, вздохнула глубоко. Януш решительным жестом подвинул ей рюмку коньяку. Она выпила без возражений.
— Нет, погодите, — сказала она несколько секунд спустя. — Прежде была эта история с Бартеком. Вы, наверное, в курсе дела. Его обвели вокруг пальца, должен был восемьдесят миллионов, где нам было взять такие деньги. Он места себе не находил, тогда я вспомнила... Нет, слово неподходящее, я всегда помнила о том, что говорила пани Крыся... Тогда я рассказала Бартеку о прадедушке. Мы остановились на Константине, потому что там было удобнее всего, дом принадлежал прадедушке, во время войны не пострадал. Бартек отправился на разведку, ходил туда вечерами, днем работал, и так получилось, что мы четыре дня не виделись. Он упорно хотел держать меня подальше от этого, сомневался, что действует законно...
Ну и когда Райчик её ударил... Я окаменела, не шевелилась и, кажется, ни о чем не думала. А он спокойно вернулся в гостиную, вынес оставшуюся посуду. Я подглядывала сквозь щель, мне стало страшно: если её убил, то и меня убьет. Он стал дальше долбить стену, я немного пришла в себя, попыталась прокрасться к двери, но вдруг все смолкло, он перестал долбить, чем-то шуршал, бренчал... На мгновение стало совсем тихо, потом вдруг раздался страшный грохот. И звон. И опять все затихло. Я осторожно заглянула в комнату. Он лежал на куче мусора, а рядом были рассыпаны золотые монеты. Не хочу себя оправдывать,
не за тем сюда пришла, но я была словно в тумане. Когда неожиданно увидела золото, то подумала только обо одном: это спасение для Бартека, для нас...Не знала, жив ли он еще. Не дотронулась даже до него, не проверила. Чувствовала себя в полной безопасности и, конечно, вспомнила о своей навязчивой идее, о фотографиях. Теперь я могла их найти...
Мне уже оставалось немного мест обыскать и не надо было больше осторожничать. Вывалила все, нашла альбомы. И забрала золото. Не позвонила в «Скорую помощь», не попыталась их спасти, страшное свинство с моей стороны, наверное, но что-то у меня в голове сдвинулось, оторопь какая-то нашла. Сейчас я не могу вспомнить, о чем я тогда думала. Возможно, ни о чем...
Торопливо собрала монеты, запихнула их в сумку, она стала ужасно тяжелой, я ничего не чувствовала, только стремление заполучить золото и радость оттого, что наконец-то я держу в руках то, чего она мне не хотела отдать... Остальное меня не волновало. Я сбежала. Возможно, машинально заперла бы дверь, но услышала лифт, кто-то поднимался. У меня были заняты руки, альбомы и эта тяжеленная сумка с золотом... Испугалась, что меня увидят, только сейчас мне это пришло в голову, я оставила замок в покое, попробовала прикрыть дверь локтем, но лифт приближался к нашему этажу, я побежала. Спустилась по лестнице, в том доме никто не ходит по лестнице, все пользуются лифтом...
И признаюсь вам, потому что это меня угнетает. Меня переполняло удовлетворение, торжество, радость; ни малейшей жалости, тревоги, беспокойства я не испытывала, словно подлая тварь. Уж не знаю, каким чудом меня никто не заметил, прошла через двор, на Пулавской поймала такси...
— Вы проверили, — внезапно внушительным тоном произнес Януш.
Погруженная в себя Казя вдруг словно очнулась. Удивленно и вопрошающе она взглянула на Януша.
— Что?..
— Вы проверили, живы они или нет. Они уже были мертвы. Поэтому вы и не вызвали «скорую». Вы были в шоке и не помните всего.
Я заметила выражение лица веснушчатого Бартека. Он смотрел на Януша как на икону. Я забеспокоилась, как бы он не рухнул на колени и не перебил посуду, которой был уставлен стол. Казя казалась озадаченной.
— Но...
Она осеклась под взглядом Януша. Тот уже ничего не говорил, лишь смотрел на неё в упор, и было очевидно, что возражений он не примет. Казю словно отпустило, и она опять перевела дыхание.
— Ну ладно, не стану спорить... Потом я даже не скрывалась, у меня было много работы, и я с нетерпением ждала Бартека, нигде не могла его найти. Часть того золота продала сразу, монеты в хорошем состоянии, одному типу.., знакомому моего заказчика. Сообразила, что он богатый, выследила его и отправилась за ним в казино, накрасилась иначе, надела парик, он не узнал меня, купил двадцатидолларовые монеты за восемьдесят миллионов, так что деньги для Бартека у меня уже были, и можно было оставить прадедушку в покое. Потом.., или тогда же, уж сама не знаю.., мне пришло в голову, что меня найдут, найдут и золото и все заберут. Решила вынести его из дома и где-нибудь спрятать. На чердаке на Вилловой, хорошо знала этот чердак. Поехала, спрятала в старых горшках, тогда вы меня и увидели, я уже выходила... Потом был у меня обыск, ничего не нашли, потому что ничего уже и не было...
— А деньги? — перебила я, несколько удивившись, как сумма в восемьдесят миллионов прошла мимо внимания Гени, быть такого не могло.
— Все вместе спрятала, и деньги, и золото. И сразу после обыска поехала за ними и привезла обратно, решив, что второй раз обыскивать не будут, зато могут осмотреть чердак. Ну а потом объявился Бартек...
— Выглядевший как последний обормот, весь в синяках и с больной рукой, — пробормотал Януш.
— И теперь я не знаю, что делать. Я нашла список прадедушки, то золото с Вилловой вовсе не было нашим, в списке его нет. Я все время врала, сколько могла. Не знаю, что мне за это будет, но не хочу больше жить под гнетом, больше нет сил. Наверное, мы должны его возвратить, но не знаем как и не знаем, что будет, если признаемся во всем, а без этого ведь не обойдется. Анонимно?.. Не выйдет. Я не предотвратила преступления, достаточно было бы, наверное, показаться Райчику... Или тетке... Нет, она бы и в моем присутствии его убила, возможно, даже обрадовалась бы, что втянула меня в историю, я не смогла бы ей помешать... Боже, о чем это я?.. Ах да, о деньгах. У меня есть деньги, нашла сберегательные книжки на мое имя, оставленные ещё бабушкой, и многое другое, но то золото было чужим..