Вернуть Боярство 17
Шрифт:
Церковь же скрепила зашатавшееся под гнетом непрерывных бед государство изнутри. И она же сделала всё, чтобы попытки отдельных аристократических Родов обрести официальную независимость и отделиться не увенчались успехом. Успехом, который мог бы послужить весьма дурным примером для остальных…
В общем, когда государство, что само едва дышало на ладан, вдруг вступило в схватку с не знавшим тогда поражений Карлом и возвысившейся Швецией, никто себе и представить не мог, что эта война продлится дольше одного, максимум двух лет.
Все ожидали, что Карл, примерно наказав потерявшего связь с реальностью Петра, вновь вернется к делам остальной Европы. Кто же знал, что после первых поражений русский царь не просто не
Что полки «нового строя» и современная европейская артиллерия (зачарованная итальянскими специалистами по пушкам и мортирам) Петра в сочетании с мощью и опытом боевых магов бояр окажутся столь чудовищно эффективны. Что закалённая, считающаяся одной из лучших, если не самой лучшей в Европе, армия Карла будет удирать из-под Полтавы так, что едва не оставит раненного, истратившего всю до последней капли ману Карла на поле боя, в руках сцепившихся с ним Шуйских, Долгоруких и Нарышкиных?!
В общем, русских шведы ненавидели глубоко, сильно и искренне. И любым их неудачам радовались сильнее, чем собственным успехам — сильнее русских ненавидели, пожалуй, лишь османы. Что было неудивительно — шведы со своим могучим соседом воевали лишь пять раз, тогда как османы — уже тридцать четыре. Один только нынешний, двадцать третий век от рождества Христова помнил две русско-турецкие войны, не считая нынешней.
— Какова бы ни была причина, по которой Шуйские упустили его из рук, Романовы их оплошность не повторили, — вмешался один из молчавшей до того четверки.
После того, как взгляды всех присутствующих скрестились на нём, чародей отвесил короткий поклон королю и продолжил:
— Аристарх Николаев-Шуйский не просто развил свой недавно созданный род до уровня Великого. Родовые Земли Николаевых-Шуйских находятся на территории Александровской губернии, которой правит Павел Романов. Тот самый, что практически открыто выступает противником…
— Мы в курсе, кто это такой, — резко перебил его Густав Эриксон. — Переходи к сути… кем бы ты там ни был.
— Что ж, как пожелает Глава Великого Рода, — с почти незаметной усмешкой кивнул он. — Этот Аристарх намеревается взять в жены незаконнорожденную дочь Павла Романова — Хельгу.
— Бастардку? Он что, не может найти себе достойную партию из числа дочерей любого иного Великого Рода? — удивился Ларс Ингварсон. — Даже то, что она бастардка Романовых, не может послужить оправданием столь глупого решения. Или он заключил помолвку раньше, за счет чего и получил достаточную поддержку, чтобы достичь нынешних высот?
— Возможно, это тоже отчасти повлияло на его решение, — не стал спорить безымянный чародей. — А ещё Хельга — не просто бастардка Романова, но и внучка Тойво, Главы Великого Рода Валге и некоронованного короля русской Прибалтики. Плюс она в двадцать три года уже Архимаг, причем не просто комнатный цветок, как можно было бы ожидать — есть достоверная информация, что она принимала весьма активное участие в кампании против Цинь, приняв участие не в одном сражении.
— Архимаг в двадцать три? — недоверчиво переспросил Густав Ингварсон. — Она что, ещё один реинкарнатор? Не многовато ли их у русских?
— Никто не знает, реинкарнатор она или нет, — заговорил молчавший всё это время Рагнар, сын Олафа, Наследник Фолькунгов и принц Швеции. — Помимо скорости магического развития никаких иных признаков, характерных для реинкарнаторов, у Хельги Романовой не выявлено. Господа, прежде, чем разговор снова свернет к непринужденной светской беседе, позвольте поинтересоваться — может ли Швеция рассчитывать на участие Великих Родов Эриксонов, Ингварсенов и Густавсонов в войне против этих немытых варваров?
На лице короля быстро мелькнула тень неодобрения, не укрывшаяся от троицы Глав. Переглянувшись
меж собой, они беззвучно обменялись быстрыми телепатическими посланиями.— Признаюсь, мой принц, мы были бы только рады поучаствовать в убийстве русского медведя, но у нас есть несколько вопросов, — ответил за всех единственный из троицы Маг Заклятий Ларс Ингварсон. — Позволите ли нам услышать ответы на них, прежде чем мы ответим на ваш?
— Спрашивайте, — кивнул принц.
— Зачем нужно усиливать эскалацию конфликта? — слегка склонил голову набок Ингварсон. — Нынешнее его течение, несмотря на всю кажущуюся вялость и малоэффективность, приносит прекрасные плоды при минимуме усилий. Русские уже готовы платить нам контрибуцию и уступать земли без боя, плюс наши силы захватили один из портов в Курляндии и постепенно его укрепляют… Так к чему же отправлять в бой такие силы, рискуя тем, что идиот на русском престоле перестанет валять дурака и мешать своему же государству? Если наши силы встревожат Петроград сильнее, чем сейчас, Николай может попросту приказать своим войскам и всё ещё лояльным Родам отправиться наводить порядок. И тогда, боюсь, нам придется весьма непросто…
— Потому, что так или иначе, но русские перекинут войска в Прибалтику, — ответил Рагнар. — А их флот, не императорский, а частные военные суда приморских аристократов, собранный воедино, может доставить нам немало проблем. Не говоря уж о сухопутных войсках, воздушном флоте и боевых магах… Пока они не собрали эти силы в кулак, нам необходимо нанести удар первыми. Не как сейчас, а в полную мощь — пустить ко дну весь оставшийся Балтийский флот русских и сжечь каждую, даже самую малую гавань и морскую верфь, способную выставить или построить боевой океанский корабль. Мы должны истребить Валге и собравшуюся вокруг них прибалтийскую аристократию, заблокировать Кёнигсберг с моря, разгромить их воздушный флот и коронные войска в регионе и как можно быстрее укрепиться на захваченных территориях! Потому, что иначе либо к Валге придет подмога — от того же Павла Романова, с которым они не первый десяток лет в союзе, либо от бояр, либо от лояльного Императору дворянства, и это на порядок усложнит нам задачу. Это достаточная причина для того, чтобы «усилить эскалацию»?
— Приемлемая, — кивнул Пер Густавсен. — Тогда следующий вопрос, ваше высочество. Все мы прекрасно понимаем, что такое количество морских и воздушных судов, сухопутных войск, боевой техники, артиллерии и магов невозможно собрать на одни лишь доходы Швеции. Уж во всяком случае без одобрения Риксдагом (шведским парламентом) подобных расходов… хотя и с ним сомнительно. А вам ещё только предстоит выбить из него деньги на военные расходы.
— Англия, Ваше Высочество, — жестко сказал Густав Эриксон. — Вступит ли в войну Англия или всё также предпочтет оставаться за кулисами?
Троица Глав отбросила показную почтительность и подобострастие. Теперь они выглядели теми, кем являлись на самом деле — высшими аристократами, лидерами могущественных Родов, от поддержки и одобрения которых, в немалой степени, зависел даже сам король.
И проигнорировать их ни король, ни принц не могли. Ибо Фолькунги остро нуждались в поддержке этой троицы, чтобы склонить Риксдаг к принятию военного бюджета.
— Вступит, — ответил король без колебаний. — Но лишь при одном условии — мы должны нанести русским такое серьёзное поражение на море, которое подорвет оставшиеся сил их морского флота. А лучше — ещё и воздушный флот врага проредить, но это уж как получится… И тогда, сразу после этого, Роял Нави пустит в ход второй, четвертый, пятый и седьмой флоты. А также высадит в помощь нашим сухопутным силам десант, вышлет нам на помощь магов, Небесных Рыцарей верхом на валлийских драконах и орды творений своих химерологов, которых выкинет на Севере Российской Империи, послав истреблять под корень коренное население целыми городами.