Вернуть Боярство 15
Шрифт:
Сотни и тысячи удивленных глаз глядели хмурые, серые небеса, поражаясь количеству воздушных судов. Почти полторы сотни воздушных кораблей закрывали собой всё небо на многие километры вокруг. Здоровенные, неповоротливые грузовые баржи, пассажирские и товарные, из которых в основном и состоял наш флот, достигали громадных размеров — самые большие из них достигали более чем километра длиной и порядка двухсот пятидесяти метров широтой, да к тому же имели встроенные чары расширения пространства. Конечно весьма простенькие и неказистые, ибо откуда ж взяться на них Высшей Магии пространства, наложение которых стоило в три-пять раз дороже любого подобного судна? Да к тому же подобное активно конфликтовало с основными для таких махин чарами снижения веса, без которых подобные громадины даже десятку гражданских алхимреакторов, от которых и запитывалось судно, было не
Со стены стоящего в центре города замка сорвался стремительный разряд синих молний, окутывающий хрупкую человеческую фигурку. Стоящие рядом со мной Алена и Андрей дернулись вперед, начали стремительно наливаться силой ауры могущественной нежити, но я коротким мысленным посланием успокоил обоих. Угрозы приближающаяся волшебница для меня не могла представлять просто по определению — хотя бы потому, что к нам летело существо не выше седьмого ранга. Давно минули дни, когда чародеи седьмого ранга могли в одиночку представлять для меня хоть какую-то опасность…
Взлетев чуть выше палубы, чародейка по нисходящей дуге приземлилась прямо передо мной, на открытой части капитанского мостика. Одетая в кожаную куртку и штаны того же материала, в высоких, подкованных сталью ботфортах, моя слуга сияла радостной улыбкой.
— Что, уже имитируешь радость от встречи с большим начальством, волчица? — не удержал и я серьезного выражения лица.
— Имитировать не приучена, господин, — отвесила она пусть и простоватый, но очень глубокий поклон. И, выпрямившись, повела рукой в сторону приближающегося городка. — Мы сделали все, что смогли, дабы сберечь Николаевск. Но без вас, господин, было очень тяжело…
Ауры всех трех моих вассалов активно соприкасались, прощупывая друг друга. Живая, яркая и необычная аура Алтынай, в которой праны плескалось раз в пять больше, чем у любого Архимага-человека (за исключением редких Богатырей и Целителей) вызывала живой интерес у обоих моих неживых спутников. Особенно у Андрея — зеленые огоньки глаз разглядывали Алтынай даже с некоторым гастрономическим интересом. Таким, каким опытный мясник разглядывает пока ещё живое и дышащее животное, что только предстоит забить… Но подобное продлилось лишь краткий миг — рыцарь смерти быстро взял себя в руки.
— Что ж, посмотрим, как вы тут справлялись, — подошел я к Алтынай и похлопал ту по плечу.
Дальнейшие дни слились в одну сплошную череду дел. Куда более сложных и утомительных, чем привычные мне сражения и схватки, ибо, как не зря говорят, ломать — не строить… Размещение людей, спешное строительство складов, жилых зданий, распределение полномочий между моими людьми, вхождение в курс здешних дел и многое другое.
— Простите, что слишком вольно воспользовались вашим указом, господин, и принимали столь разношерстую публику, но у нас не было иного выхода, — твердо заявил мне Шапкин на первом же совете Рода, что я собрал. — Оставшимися здесь силами не имелось никакой возможности удержать территории. Приходилось принимать неоднозначные и рискованные решения, и не все из них себя оправдали. Ответственность за это целиком на мне, и я готов принять заслуженное наказание.
— Башку бы тебе оторвать к чертям, дуболом армейский, — зло зашипел Петр. — Я здесь всего сутки, а мои люди уже выявили пяток шпионов, два Темных Братства, контрабандистов шайки четыре и десятка полтора взяточников, что за мзду выдают грамоты от лица нашего Рода всякому сброду! За сутки, мать твою за ногу! А что будет через недели полторы-две, когда мои люди освоятся на местах и копнут как следует?! Тут грязи, что в твоих авгиевых конюшнях — вычищать не перевычищать! Да тебя, отрыжка ты горгулья, будь моя воля, за такую халатность башкой вниз при всем честном народе подвесили бы да запороли б как последнего крепостного! Ты что тут, сучий сын, устроил?! Да за такое…
— Тише-тише, друг мой, — вмешался я. — Никого мы пороть не будем, и прекрати давить аурой. В конце-концов, это отчасти и твоя недоработка — твои люди, что должны были присматривать за теневой жизнью в наших землях, не справились со своей работой. Арсений, как и Алтынай с остальными, в подобных вещах не смыслят и задача у них была иная — выстоять до нашего прихода. И с этим они справились замечательно… А что твои люди делали, коих ты здесь оставил?
Аура пышущего злостью главного Старейшины моего Рода чуть приугасла, позволив побледневшему и едва справляющемуся с давлением
Шапкину сделать, наконец, нормальный глоток воздуха. Мощь пикового Архимага, даже не проявленного в заклинаниях, одним лишь своим давлением едва не сломила моего верного вояку. В отличии от ушедших со мной в края далекие и вернувшиеся Старшими да Младшими Магистрами боевых магов моей гвардии (а среди изначального костяка, с которым я отбыл в Магаданскую губернию, уже не осталось никого ниже Мастеров. На обратном пути я не просто так летел по самому опасному маршруту — все значимые маги среди моих подданных получили новые сердца. Для этого пришлось обучить аж полтора десятка помощников из числа сильнейших магов необходимым ритуалам, но оно того стоило), оставшиеся здесь люди способов быстро увеличить свои силы не имели. И лишь почти незаметная поддержка Алтынай, что прикрывала своей аурой Арсения от злости Петра, позволила тому устоять.— А я это от них и узнал, господин! — повернулся ко мне всё ещё пышущий злобой Петр. — Я оставил компетентную, уже более-менее отлаженную за месяцы моего каторжного труда службу разведки и контрразведки… Ну хорошо, это слишком громко сказано — тогда ресурсы и возможности для создания подобной службы были слишком ограничены, но тем не менее — это была группа понимающих суть своего дела и разбирающихся в вопросах внутренней безопасности людей. Несколько профессионалов, руководящие почти сотней разного рода людей, необходимых для подобной деятельности, мой шедевр, структура, что создана была мной с нуля — этих людей хватило бы, что бы добрые две трети проблем даже не возникли на горизонте. Но я допустил одну-единственную ошибку — решил, что эти тупицы будут думать головой, а не мускулами… И в итоге моих людей просто задвинули в угол и к ним не прислушивались — ведь никого выше Адепта среди них не было, а эти трутни, буквально на днях получив свалившуюся с неба силу — которой вы их весьма неразумно наградили — решили, что они пупы земли и к разными «слабакам» прислушиваться не обязаны!
— Да твои умники только и делали, что ныли и пытались запрещать любые наши попытки набрать людей! — презрительно фыркнула Алтынай, не удержавшись. — Никчемные слабаки и трусы, которых на поле боя никто ни разу…
— А ну закрой пасть, потаскуха! — вскочил уже действительно злой, а не играющий на публику Петр. — Закрой, или клянусь — я тебе твой длинный язык через задницу вытащу, дура набитая! Всеми старыми богами и Иссусом Христом клянусь — ляпни ещё что-то в этом духе, и я из твоей шкуры коврик для ног сделаю!
Признаюсь честно, в таком бешенства я Петра никогда не видел. Собственно, как и прочие, что уж тут… В специально созданном для заседаний Совета Рода зале сейчас находилось два с половиной десятка человек, представляющих из себя относительно узкий круг самых доверенных и высокопоставленных моих вассалов… Ну и просто самых сильных тоже — два рыцаря смерти никаких важных постов не занимали и вряд-ли займут, но их я ввел в ряды Совета из соображений другого толка. Пусть старожилы привыкают, что эта парочка отныне одни из нас… Да и не дать хотя бы проформы ради Архимагам места Старейшин было бы странно и глупо. Любой чародей, взявший планку седьмого ранга, всегда получает этот титул, и я не собирался нарушать эту древнюю традицию. Сильнейшие маги всегда являются Старейшинами — таково неписаное правило и традиция и этого, и моего прошлого миров.
— А ты попробуй, — ощерилась Алтынай. — Погляжу, как у тебя это выйдет, ты…
— А ну умолкли оба, — не повышая голоса, негромко бросил я, активируя на полную давление своей ауры. — Вы, друзья мои, смотрю совсем берега потеряли? За кого вы меня принимаете, когда позволяете себе на моем Совете устраивать подобные собачьи свары?
Хоть я говорил и негромко, но слова мои в абсолютной тишине падали, будто льдинки в стылую осеннюю воду. Давление, рухнувшее на плечи Алтынай и Петру, заставили обоих побледнеть и зашататься, призывая всю свою силу и выдержку, что бы устоять на ногах. Надо признаться, оба справились с моим давлением неплохо — что ни говори, но больше года непрерывных войн и сражений сформировали у них четкие и однозначные рефлексы. Даже не успев толком осмыслить происходящее, оба выставили защиту от давления, отбрасывая подавление моей ауры… Вот только решив поставить на место своих зарвавшихся вассалов, я не собирался играть в поддавки. Мощнейший удар Силой Души швырнул обоих на колени, играючи сметя барьеры, выставленные ему навстречу. Подождав несколько секунд, я прекратил давить и ледяным тоном поинтересовался: