Верность
Шрифт:
– Хорошо, если бы всё так вышло…
– Обязательно выйдет, если не будут мешать местные власти.
– Предоставьте мне уладить этот вопрос, Александр Иванович. Положение исключительно трудное, но мы не запятнаем воинскую честь «Завойко» и сохраним корабль для Советской России. Что делать дальше, мы решим на закрытом заседании Петропавловского комитета партии, куда и вы будете приглашены. А теперь необходимо поспать.
Клюсс откланялся, не сказав ни слова. В душе его бушевали беспокойство и досада. Не верил он в коллегиальные решения. Вот если бы Якум стал на его, Клюсса, позицию… Неужели
Командир поднялся на палубу. Было три часа ночи, ясно, полный штиль, на вахте стоял штурман.
– Пойдемте в штурманскую рубку, Михаил Иванович. Мне нужны карты подходов к Ванкуверу.
– Этих карт у нас нет, Александр Иванович, – сказал штурман, порывшись в своем хозяйстве.
Клюсс нахмурился:
– Рассчитайте расстояние до Ванкувера по таблицам.
Через минуту штурман доложил:
– Две тысячи девятьсот сорок пять миль.
– Многовато… – проворчал командир, – да и без карт… А котел требует заводского ремонта…
– А не лучше ли сходить в Шанхай, Александр Иванович? И карты для этого есть, и заводов там много, и работа дешевле, и ближе, по-моему, – предложил штурман.
– Ну-ка, рассчитайте, сколько до Шанхая?
Беловеский минуты три возился с таблицами и наконец доложил:
– Через пролив Осуми, минуя Японское море, – две тысячи шестьсот, через Сангарский пролив – две тысячи двести семьдесят.
Клюсс задумался, молчали минут пять. Наконец он спросил:
– Давно вы там были, Михаил Иванович?
– В прошлом году.
Беловеский рассказал Клюссу о послевоенной обстановке в Шанхае: о торговом соперничестве Англии, Японии и Америки, о русской колонии, о том, что не все живущие там русские – белогвардейцы. Узнав, что консульство возглавляет по-прежнему бывший царский камергер Гроссе, что в Китай прибыла миссия Дальневосточной республики, Клюсс опять задумался. Потом сказал:
– Так вот… Куда мы пойдем, пока не решено. Карт китайского побережья на трогайте и не вынимайте. На столе в штурманской рубке должны лежать карты для похода в Укинский залив. И ни с кем никаких разговоров. Одно можете утверждать: что во Владивосток мы сейчас не собираемся, а пойдем в Уку, повезем муку.
Улыбнувшись неожиданному каламбуру, Клюсс спустился к себе.
27
Утром Якум и Клюсс собрались на берег. На палубе к командиру подошел старший механик в комбинезоне, испачканном сажей. На лице смущение и озабоченность.
Клюсс остановился и сердито спросил:
– Смотрели?
Якум сошел на пристань и там поджидал Клюсса. Заварин мялся:
– Плохо, Александр Иванович. Сильная течь…
Командир нетерпеливо перебил:
– Но в поход-то идти сможем?
– Смотря куда, Александр Иванович.
– Разумеется, не в Раковую бухту, а в дальний поход!
Заварин молчал, обдумывая ответ.
– Сейчас немного остынет котел, – сказал он тихо, – подчеканим всё, до чего удастся добраться. Поднимем пар, посмотрим. Думаю, можно будет дойти до Владивостока, а до Хакодате – наверное. Только вот расход воды будет большой… – Он изучающе взглянул на командира.
Подошел старший офицер:
– Вас не поймешь, Константин Николаевич. То пары надо прекращать, то до Владивостока дойти можно, только… самое…
воды надо взять побольше. Чего вы раньше-то смотрели? – накинулся он на Заварина.– Раньше ничего не было. Течь появилась недавно. А когда я принимал механизмы, котлы были под парами и нельзя было их как следует осмотреть. А теперь нужен заводской ремонт…
Клюсс был явно недоволен пререканиями.
Он сердито оборвал:
– Хорошо! Всё ясно! Делайте все необходимое, Константин Николаевич, но чтобы послезавтра корабль был готов к дальнему походу. А вы, Николай Петрович, примите полный запас пресной воды. Я на берег! – бросил он старшему офицеру, сходя на дощатый настил пристани.
Нифонтов взял под козырек и мигнул вахтенному офицеру. Разбудив сонную бухту, труба горниста пропела «захождение». На палубе все стали «смирно», провожая глазами удалявшихся командира и Якума, которые пошли в партийный комитет решать судьбу корабля. Никто этого не знал, но все чувствовали себя на пороге какого-то важного решения…
28
Услышав через открытый иллюминатор громко сказанную Нифонтовым фразу о том, что до Владивостока дойти можно, если взять побольше воды, Павловский решил выяснить, что случилось с котлом. До этого случая он знал о паровых котлах только то, что сообщалось в гимназии на уроках физики. Этого было очень мало, чтобы не показаться профаном в разговоре с инженером-механиком, который, похоже, что-то замышлял. Поэтому, чтобы прояснить обстановку, он в обеденный перерыв вызвал к себе котельного механика Панкратьева. С ним можно обо всём поговорить откровенно. Максим Иванович – старый моряк Сибирской флотилии, участник революционных событий, участвовал в боях с калмыковцами и интервентами.
– Звали? – Могучая фигура Панкратьева с трудом протиснулась в каюту. Он был в синем, испачканном сажей и машинным маслом рабочем платье, лицо лоснилось от пота.
– Вы уже обедали? – в свою очередь спросил Павловский.
– На камбузе, товарищ комиссар. Не стоит переодеваться: сейчас обратно в кочегарку.
– Что там с котлом? Я хочу знать правду, Максим Иванович.
– Текут трубные доски, товарищ комиссар. И патрубок нижнего продувания лопнул.
– Опасно это?
– Да как сказать… Трубки сейчас будем вальцевать, течь должна уменьшиться.
Павловский совершенно не представлял, что это за доски, трубки и продувание, как их будут вальцевать. Неплохо бы, пока Заварин обедает и распивает чай в кают-компании, побывать в котельном отделении и пощупать всё это своими руками.
– Не можете ли вы сейчас показать мне на месте этот ремонт?
– Отчего же, могу. Только грязно там, сажа. Испачкаетесь, товарищ комиссар.
– Грязь не помеха, пойдемте. Должен же я своими глазами увидеть, где течёт.
В котельном отделении было темновато. Панкратьев зажег факел, показал Павловскому переднюю трубную доску, дымогарные трубки и объяснил, как работает вальцовка.
– А продувная труба? – спросил комиссар. – С ней как? Где она у вас?
– Под котлом она, товарищ комиссар. На неё Временщиков с Никифоровым бандаж мастерят.
– Когда же все это будет готово?
– До завтра должны управиться. Утром – старший механик сказали – огонь в топках должен быть.