Верни моего сына
Шрифт:
— Мой вам совет: уходите, уходите прямо сейчас, без скандала, истерик, и я обещаю — никто не узнает, о том, что вы здесь устроили…
— Я ничего не устраивала, это вы отдали моего ребенка непонятно кому! — зло перебила Лера. — И еще пытаетесь убедить в том, что я ему не мать! И вообще, что значит «уходите»? Вы меня выписываете? Так и скажите. А то ваши слова звучат как угроза.
— Это и есть угроза, — сдвинул брови мужчина, заставив ее поежиться. — Если вы сейчас же не уберетесь, я вызову полицию, так как вижу вас в первый раз в жизни. Не знаю, кто вы, как вас зовут, и что вообще вам нужно. Валерия Фролова действительно
— Как это «неизвестно откуда»? Из родзала, где появился на свет мой малыш! — продолжала настаивать, но, похоже, безрезультатно, потому что врач грубо перебил:
— У вас нет никаких доказательств.
— Акушерка, которая принимала у меня роды, сможет это подтвердить!
Врач ухмыльнулся. Затем поднялся и жестом указал на дверь.
— Вы в этом так уверены? Нет у вас никаких доказательств! — повторил, как для глухонемой. А у Леры слезы выступили на глазах. Сердце не просто билось… Оно орало внутри, дергалось как сумасшедшее, обжигало болью, словно на него положили раскаленные угли. Родила ребенка и что же — не сможет это доказать?! Ну точно из ума выжил! Есть свидетели, есть ДНК в конце концов, что за бред!
Сжала кулаки от злости, твердо решив поговорить с Ильей. Немного успокаивала мысль, что сыночек дома, рядом с мужем. Вернется домой и забудет все это как страшный сон. Наверняка выяснится, что врачи что-то напутали, что никого с ним не было, Илья сам забрал сына… Хотя это тоже странно: не сказав ни слова, не позвонив, не предупредив, просто приехал и забрал его. Еще и на звонки не отвечает! Тут у любой женщины начнется паника!
С трудом доковыляла до двери и вышла, не попрощавшись. Больше не собирается терять ни минуты. Чем скорее приедет домой, тем быстрее выяснит, что за спектакль устроил Илья и, главное, зачем!
Глава 3
С тоской смотрела на роддом из окна автобуса. В душе сплелись растерянность, испуг и тревога. Напрягало, что Илья никак не дает о себе знать и продолжает ее игнорировать. Ну не мог же он забыть, что она в роддоме, просто абсурд!
Накрапывал дождь, на улице было сыро и серо, хотелось поскорее приехать домой, увидеть сыночка. Поцеловать его в крохотное ушко и убедиться, что все в порядке. Но на самом деле лучше не ждать ничего хорошего. Скорее всего, будет скандал, одними шутками муж не отвертится!
И опасения подтвердились, когда оказалась на пороге дома и увидела на ступеньках чемоданы.
— Что это? — прошептала обреченно, а внутри все похолодело от жуткой догадки. Схватилась за ручку двери, как за соломинку, и вошла в полутемный коридор.
— Илья! Что происходит?
Даже разуваться не стала. Прямиком направилась в спальню, надеясь, застать там мужа. Застыла на пороге, вслушиваясь в тревожное тиканье часов. Заметив кроватку в углу комнаты, бросилась к ребенку, с трудом сдерживая рыдания.
— Лешенька, сыночек мой!
Он лежал, укутанный в пеленку, крошечный, красивый, самый дорогой на свете. Измученное сердце радостно забилось, Лера чуть не задохнулась от счастья.
— Спишь, маленький мой…
Хотела было присесть рядом на
стул, но холодный, как сталь, голос мужа заставил замереть на месте.— Отойди от него.
Медленно повернулась, не веря собственным ушам.
Однако позади действительно стоял Илья. Только не тот, которого знала, а совсем другой. Чужой, незнакомый. Голубые глаза смотрели холодно и с неприязнью.
— Ты что? — ошеломленно спросила, и он повторил:
— Отойди от него.
А голос все такой же холодный, бесстрастный. По телу мурашки побежали. Беспомощно схватилась за перила кроватки, чувствуя, как подкосились ноги. Илью будто подменили… Смотрит волком, кажется, еще чуть-чуть — и вцепится в горло. У нее к нему десятки вопросов, но язык словно задеревенел. Отказывался слушаться.
— Ты что, не поняла? Убирайся!
Не сказал — приказал. Да так, что ее всю холодом обдало.
— Что случилось? — спросила дрожащим голосом, не в силах побороть оцепенение.
— Пока ничего. Но непременно случится, если ты не уберешься отсюда прямо сейчас.
В глазах Ильи сверкала ярость, ноздри раздувались от злобы. Желваки ходили ходуном. Лера смотрела на него и не узнавала. Разве можно так измениться за несколько дней?! Еще вчера он трепетно держал ее за руку и говорил, что любит, дождаться не мог, пока родит, а сейчас перед ней совершенно посторонний человек!
— Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь…
Не успела договорить. Илья внезапно схватил за руку и чуть ли не выволок ее из спальни. И так резко отпустил, что она буквально отлетела к входной двери и чудом не ударилась головой.
— Ты что, с ума сошел? Ты что себе позволяешь? — возмутилась, несмотря на боль.
— Повторяю как для глухих: проваливай отсюда, иначе я за себя не ручаюсь!
— Да что с тобой такое?! Почему ты выгоняешь меня? Почему хочешь разлучить с ребенком?
— Потому что я уже давно так решил! — выпалил он. Леру дрожь пронзила, когда взглянула на лицо, искаженное злостью, и в потемневшие глаза, обещающие ей все муки ада. — Послушай, не трать ни свое, ни мое время. Сына я тебе не отдам. Уходи.
— Давно решил? То есть все это время ты просто ждал, пока я рожу, чтобы потом вышвырнуть меня вон?
— Я все сказал!
Лера поднялась и в ужасе схватилась за голову. Нет, нет, это не может происходить в реальности! С кем угодно, только не с ней!
— Ты не можешь забрать Лешу, я его мама!
— Уже нет!
— Я твоя жена, в конце концов!
— Не жена ты мне, и никогда ей не была.
Глава 4
Леру ослепило на мгновение, на какую-то долю секунды. С трудом удержала себя, чтобы не закричать и не вцепиться ему в лицо. Холеное, непроницаемое, все еще искаженное злой ухмылкой.
— Что ты несешь!
— Ну да, фактически я женат на Валерии Фроловой, но только на бумаге. На самом деле я всегда любил только одну женщину… И ради нее я готов на все. И собственно, то, что хотел, я уже получил. Ты свою роль выполнила, больше ты мне не нужна.
Безжалостно полоснул словами, как скальпелем, холодным лезвием всю душу вывернул и оставил одни ошметки. Значит, всего лишь выполнила роль… Вот так жестоко подставил, растоптал и оставил корчиться в мучительной агонии, надеясь, что она опустит руки и не сможет бороться…