Чтение онлайн

— Я тоже надеюсь, — постаралась откинуть воспоминание о последнем выкрике Валерии. — А как так получилось, что ты так легко можешь общаться с людьми, помню, Алия всегда ходила тенью за своей сестрой, почти не общалась ни с кем.

— Моя мама, пока была жива, учила находить людей с добром в душе, настраиваться на них, отметая чувства всех остальных, ведь, даже когда злятся — эти люди не разрушают, и я вполне могу существовать. Когда она была жива, таким человеком почти всегда была она после её смерти, я растерялась, но собравшись стала находить таких людей. Их, как оказалось, не так уж и мало.

В «Двух звёздах» я почти всегда настроена на отца.

— А сейчас, на меня?

— Верно, — она чуть виновато улыбнулась и потупила глаза.

— Я не против, — постаралась подбодрить девушку. — Мне даже приятно, что я полезна.

— Благодарю Лия.

— Тебе спасибо за откровенность, не представляю даже каково это — чувствовать каждого, кто тебя окружает — его боль, страдания, радость, злость. Твоя матушка, мудрая женщина, нашла способ, как оградить тебя от этого, ей бы школу открыть для таких, как ты. Мне рассказывали, что многие не справляются со своим даром и сходят с ума.

— Это верно.

— Слушай, а это мысль, — воодушевлённо глянула на девушку. — Ты и сама могла бы организовать такую школу.

— Это же какие деньжищи нужны, — выдохнула обречённо Мария. — Мне и в жизнь таких не заработать.

— Знаешь, главное — начать, а дальше, если подойти с умом, можно развернуться. Думаю, родители тоже страдают, что их чадо чувствует всю боль вселенной, найдутся и те, кто поддержит и будет благодарен.

— Надо же, сколько мыслей у тебя в голове, может, зря мы сняли с тебя штаны, — хихикнула она.

— Не-е-ет — так лучше и теплее, — громко рассмеялась.

— И правда, так лучше и теплее, — залилась девушка следом.

Такими мы и ввалились в фае гостиницы, смеющиеся с бумажной перевязкой в руках.

— Этот день я запомню на всю жизнь, — встретил нас светящийся от радости виэр Виктор.
–

— Что-то случилось папа?

— Конечно, — всплеснул он руками и выбежал из-за стойки. — Моя дочь смеётся, это же отрада для глаз моих, — крепко обняв Марию, он крепко чмокнул её в лоб, отпустив дочь, потянулся ко мне. — Вас поцеловал Единый, милая вира Амалия, Вы вернули радость в мою душу, — почти пропел мужчина и крепко меня обнял.

— Папа, ну что ты делаешь, совсем Лию за смущал, — поспешила прийти ко мне на помощь Мария, видимо, почувствовав моё смятение.

— Ох и правда, простите старика, расчувствовался совсем, не слышал смеха Маришки с тех самых пор, как матушка её оставила нас, — засуетился счастливый отец, возвращаясь за свою стойку. — Вас, кстати, молодой человек искал, ладный такой, высокий.

Сердце упало в пятки и забилось там, пружиной подбрасывая меня.

— Брюнет? — почти прошипела, так как воздух почему-то вдруг закончился.

— Нет, шатен вроде, Дугласом Эвероном назвался, поинтересовался всё ли хорошо у Вас, здоровы ли Вы, когда узнал, что нет Вас, тоже сразу ушёл.

— Ммм… Дуглас, знаю такого, — с облегчением вздохнула, понимая, что пока не готова встречаться с Рэйсоном. Вот же трусиха. — Спасибо виэр Виктор, что сообщили, Мария передаст Вам мою просьбу, пожалуйста, не оставьте её без внимания, для меня это очень важно, а пока поднимусь наверх, разберу покупки, да передохну немного, — кивнула благодарно Марии и её папеньке, забрала пакеты

с одеждой и направилась в свою комнату. Нужно немного и правда отдохнуть, структурировать свои мысли и, конечно, их записать, дождаться бы на чём.

— Лия, что с тобой? — меня жёстко выдернули из своих мыслей почти криком.

— Что? — вопросительно вскинула бровь, не понимая беспокойство Мари.

— На кого ты похожа, почему ты вся в саже?

— Ох, ты об этом, — я посмотрела на свои ладони, они и правда были чёрными, будто я перчатки надела. — Немного увлеклась, — улыбнулась сама себе.

— Увлеклась? Чем? Купанием в зале?

— Да ладно тебе, чуточку руки испачкала, — попыталась успокоить девушку.

— Руки? — не унималась Мари. — А это что? — указала пальцем на лицо, — Или это? — теперь на платье. — Про это вообще молчу.

Вот здесь мне стало стыдно.

Терпения дождаться принадлежностей для рисования у меня, конечно, не хватило. Недолго думая, я нашла выход из положения. Упаковочная бумага пришлась кстати, вот только, осталось придумать чем рисовать, тут взгляд и упал на камин. Топили в этом мире дровами, а это отличный источник древесного угля, не такого, конечно, качества, к которому привыкла я, но всё же. Покопавшись в зале мне удалось отыскать несколько достойных кусочков и расположившись поближе к источнику, поставляющему мне графический материал, я принялась за работу.

За этим занятием Мари меня и застала.

Оглядевшись, стало понятно недовольство девушки. Вокруг валялись небольшие куски бумаги, изрисованные вдоль и поперёк чёрными образами, а рядом отчётливые автографы моих рук на полу, чёрные отпечатки защитным кольцом окружали меня.

— Прости, — да уж наследила так, наследила, инстинктивно спрятала лицо в ладони.

— Лия, — тут же услышала истеричное. — Ну теперь хоть понятно почему, — а вот это похоже с улыбкой.

Я вынырнула из своего укрытия, такая перемена настроения меня заинтриговала. Мари стояла, сложив руки на груди и беззвучно смеялась.

— Интересно и что тебя рассмешило?

В ответ мне прилетел кивок в сторону рук.

«И что? Я видела их, ну да чёрные.»

— Ох, ты ж, — ударила себя по лбу.

— Ли-и-я-я…

Смех — дело заразительное и очень приятное, даже если причиной веселья являешься «ты».

Смеялись мы долго и теперь совсем не беззвучно, думаю, слышно нас было и на первом этаже, на радость, виэру Виктору.

После того как нам удалось успокоиться, Мари отправила меня отмываться, сама осталась наводить порядок в комнате. На мой протест только быстрее затолкала меня в ванную, давая понять, что только хуже будет.

Отмывалась я долго, а потом ещё столько же времени оттирала ванную от последствий погружения в своё творческое расследование.

Когда наконец вышла, комната меня встретила идеальным порядком, листы, аккуратно сложенные в стопку, лежали на столе, а рядом небольшой свёрток, переплетённый бечёвкой.

Развернув его, я подпрыгнула на месте. Чистые листы плотной бумаги и небольшая деревянная коробочка с мелками, ну что ещё для счастья надо, разве что увидеть одного сероглазого главу отдела, страшно вспомнить чего, но это уже в идеале.