Чтение онлайн

Море... Море... Море... "Всюду, куда только достанет взгляд, живая, пенящаяся равнина". Так пишут в книгах. Нет, море не широкое, оно - круглое. С палубы отчетливо видишь, как поката наша Земля. Был бы не острым киль, так и покатились бы, заскользили в сторону, словно на санях по разъезженной дороге. Сколько отсюда до Москвы, если добираться до нее водным путем на нашем эскаэре? В шлюзы вошли бы запросто. И по Москве-реке до Парка культуры. Или отшвартовались бы у Каменного моста. Оттуда до старого здания МГУ рукой подать. Здравия желаю, товарищ декан! Так, мол, и так - прибыл доложить, что за время нашего дозора никаких особых происшествий не случилось, можете спокойно учить будущих журналистов.

Декан, конечно, меня не вспомнит. Мало ли неудачников было выставлено за старинные ворота. Подумаешь, моряк - золотые якоря. Вот так, может быть, через пяток лет, глядишь, и космонавт объявится - из тех, кто схватил "пару", будучи абитуриентом факультета журналистики. "А я ведь как в воду смотрел, - ядовито улыбнется декан, - ваше призвание космонавтика. Скажите спасибо, что вовремя остановил вас от неверного шага".

Да что и говорить - мало ли нас, стоявших тогда перед списком отчисленных, как перед приговором, пройдет когда-нибудь мимо заветных ворот, улыбаясь наивности детских лет. Я не знаю, вернусь ли я к пенатам с чувством десятиклассника, хватающего за хвост уже изрядно общипанную жар-птицу, - не знаю, но сейчас на корабле мне хочется одного - набело написать сочинение, из-за которого не попал в МГУ. Так после школьных каникул старательно укладываешь портфель, истосковавшись по учебникам и тетрадям. С каким тщанием выводишь первую строчку на чистой, незапятнанной странице! И на душе - солнечный первосентябрьский день, еще не омраченный плохой отметкой в дневнике или придиркой учителя.

Очутиться бы сейчас в строгой тишине университетской аудитории, сесть за стол налегке, без шпаргалок, и написать просто так, на вольную тему. И назвать сочинение, допустим, "Мое море". Да, именно "мое!".

А начал бы я так.

Привет вам, всем любящим море! Вам, томящимся в душной очереди у окошка железнодорожной или авиакассы. Вам, терпеливо сидящим в купейных или плацкартных вагонах, вам, бесстрашно взирающим из самолетных иллюминаторов на белоснежье расстеленных внизу облаков. Пункт назначения - море. Через сутки, через час оно встретит синим увлажненным взглядом, дохнет ласковым бризом, обнимет живительной свежестью. И в минуту долгожданного свидания (один раз в году!) человек наконец-то ощутит себя человеком.

В шортах, джинсах, в чем мать родила - марш, марш к пляжу! Грузчики и кандидаты наук, доярки и балерины, уборщицы и директора - вы все здесь, как перед богом, равны перед морем. Топчаны, шезлонги, зонтики, спасательные пояса и надувные матрасы разбросаны по берегу так, словно потерпел крушение гигантский "Титаник" или того больше - "Ноев ковчег". И всех таких одинаковых, различных только по цвету плавок и оттенкам загара выбросило на берег штормовой волной.

Привет вам, "дикари", цивилизованные потомки Робинзона, за рубль-два обеспечившие себе койкокрышу, и пышнотелые, медлительные обладатели курортных люксов!

Едва рассветный луч, как спичкой, чиркнет по шершавому горизонту, вы уже стоите шумным биваком на прохладной, отсыревшей за ночь и потому кажущейся драгоценными камнями гальке... А если пляж песчаный, то его так и называют "Золотые пески"...

Постой-постой... Это чье же море? Я его уже где-то видел. Ах да, это море Бориса, его "огромная, наполненная искристым шампанским чаша залива, оправленная в малахитовые берега". Бездумное лежанье на песке, прекрасная казнь солнца, дымок шашлыков, горьковатый квасок молодого вина...

Было бы здорово и туристской коммуной студентов, глядя на дальний парус, спеть под гитару о том, что сбудется или не сбудется...

Но права поговорка,

Дымка романтики... Вот ее сдунуло, и совсем иной ракурс, другой поворот.

С чего бы теперь начать сочинение?

С уютной тесноты матросского кубрика, в котором мы, словно Гвидоны, засыпаем после вахты мальчишками, а просыпаемся морскими, в тельняшках витязями? Наверное, излишне красиво сказано. Надо просто в синем дежурном свете взглянуть на Афанасьева, спящего на своей койке так крепко, что не чувствует, как свесившаяся рука маятником покачивается в такт убаюкивающих нас волн. Или втиснуться в рубку акустика, попросить на минутку вторые наушники и услышать невидимое, то самое, что настороженностью отражается на его лице и скатывается по щеке капелькой пота, которую некогда даже смахнуть...

Братва, братишки... Нет, не зря этим словом общаются, я бы даже сказал, обнимаются именно моряки.

А это что на экране локатора, припорошенное как бы снежком? Берег? Тот самый, теперь уже призрачный, как на школьной контурной карте, берег Бориса?

Раскаленное солнце шипя погружается в волны. Схлынул людской говорливый поток. Над недавним пристанищем "дикарей" кружат, промышляя на ужин, чайки. На пляже дворники по штату не положены. И чайки будут наведываться сюда до тех пор, пока шторм не вымоет берег до каждого камушка, до каждой песчинки.

А пока берег такой, каким его оставили любители моря. И море, большое море, - смотрите, каким оно стало маленьким. Под неоновым светом луны море сейчас похоже на медузу, выброшенную на песок.

Да, таким море выглядит с берега в отпускную, безмятежную ночь. Может быть, и не таким - не спорю, ведь у каждого море свое. Но когда курортный городок сомкнет усталые веки - спите сладко, отпускники!
– с темной скалистой гряды ночь рассекут пограничные прожекторы. Голубые мечи ударят по воде, по буям, погруженным в дрему. Помните, эти красные шары ограждали дневную ярмарку - там, за ними, другое море, другая глубина. Там - мое море. Я хочу вам о нем рассказать.

Это море начинается не с золотого пляжа, не с кружевной бахромы прибоя. Это море начинается с флага. И не голосом вахтенного офицера голосом пробудившихся волн по утрам звучит над всеми четырьмя флотами:

– На флаг, смирно!

Смирно, Краснознаменный Тихоокеанский! Смирно, Краснознаменный Северный! Смирно, дважды Краснознаменный Балтийский! Смирно, Краснознаменный Черноморский! Четыре флота - четыре части света... И как снежные взрывы, взметнулись чайки - над таежными сопками Приморья, над льдистыми скалами Заполярья, над сосновыми дюнами Балтики, над солнечным взгорьем Севастополя.

– Флаг поднять!

Белый, как облако, с синей каймой, словно только что коснулся моря, с красной звездой, серпом и молотом - медленно солнцу вослед поднимается на гафеле военно-морской флаг.

С добрым утром, море!

Вздохнет пробужденно, взовьется гребнем волна и прильнет к родному стальному борту. А наверху, на палубе вдоль лееров, как по нитке, бушлат к бушлату, плечо к плечу, даже черные ленты, переплелись в один крепчайший узел, лицом к флагу стоят мои друзья.

С добрым утром, флот!

Струится, отщелкивает на ветру бело-синий флаг. Над широкой, как бронированная площадь, палубой крейсера, над узкой и скользкой, как спина гигантской акулы, палубой подлодки. Сизые капельки росы на броне, и в каждой - по маленькому солнцу.

Так начинается утро на рейде. Но вот дробот матросских каблуков прокатился по трапам, словно тысячная колонна, как по асфальту, пробежала куда-то вдаль по морю, металлический голос в динамике произнес что-то спокойное, но приказное. Грозно шевельнулись орудийные башни, задрались хищные клювы ракет... Боевая тревога!