Венеция. Исповедь монашки
Шрифт:
– Нет, сегодня нас так грузанули, что я решила поработать над домашним заданием перед сном, а пока – дать себе отдохнуть. А что?
– Да мне Эля сказала перед выходом, так взбудоражено, как будто там что-то архиважное, теперь волнуюсь.
– Дорогая! Ну что там может быть важного! Ты видишь, как тут всё организовано? Сначала стращают, а потом выясняется, что это никому не нужно.
– Мне нравится, как ты говоришь. Я прямо успокаиваюсь.
– Я вообще стараюсь по утрам и вечерам медитировать. Я слушала одного итальянского философа, он говорил: «Всё в жизни преувеличено через призму чужих переживаний». То есть то,
Мы сели на ступеньки у воды, наслаждаясь видом венецианской лагуны до самого аэропорта. Мимо нас изредка ходили бабушки с собачками, проплывали лодки с молодыми людьми у руля. На Венецию опускался вечер – время свиданий, прохлады и секретов.
Когда я вернулась, Эли не было. Все её вещи, как обычно, были перевёрнуты, а раковина была запачкана тональным средством и пудрой.
«Отлично, кажется, у меня, наконец, намечается спокойный вечер», – подумала я, собираясь в душ и доставая свою недочитанную книжку.
Меня разбудил стук в дверь. Буквально подпрыгнув над матрасом под всеми пледами, я с трудом открыла глаза.
В комнате стояла темнота, в незакрытое окно падал лунный свет на заправленную Элину кровать. «Вполне вероятно, это она», – подумала я и встала. Так и есть: брелок с клубничкой болтался в скважине. Перед сном я на автомате закрыла дверь на ключ с внутренней стороны. Вышло неудобно. Эля стояла в дверях с извиняющимся лицом:
– О, Тати, прости, что я тебя разбудила, никак не могла открыть дверь.
– Нормально, не проблема, заходи.
Эля ввалилась, распространяя заряженную энергию и запах веселья. Она кружилась в наших пятнадцати метрах в платье и без туфель, приговаривая: «какая замечательная ночь».
– Расскажи мне всё, я всё равно уже не сплю, – попросила я, явно понимая, что Эле не терпится поделиться подробностями.
– О, ты не поверишь, мы катались по каналу под мостами на катере с Хулией, потом заехали на Джудекку в гости к другу, он нас угощал вином на алтане…
– На катере с Хулией? Откуда у вас катер? Что за друг на Джудекке?
Эля с размаха села прямо в уличном платье на постельное бельё, выпрямила спину, расправила юбку и, по-учительски посмотрев на меня, начала:
– Ты же знаешь, что у Хулии есть парень-венецианец?
– У Хулии? Венецианец? Нет.
Сложно было описать мысли и впечатления. Завести себе венецианца, а именно так это можно было назвать, учитывая краткие сроки нашего пребывания, казалось делом либо легкомысленным, либо циничным. Среди девочек я ни разу не заметила алчного желания остаться в Венеции любыми способами. Да и время мы проводили весёлыми компаниями, не предвещавшими дополнительных знакомств. И вдруг разумная Хулия начинает встречаться с местным. Да он же шарлатан и итальянец! Самая неподходящая в мужья нация.
– Ну как ты не в курсе? Ты же помнишь латинскую вечеринку? Ты ещё ушла пораньше…
– Как пораньше? Всё же закончилось, когда я уходила.
– Вот именно в этот момент к нам подошёл Сильвио и стал знакомиться. Оказалось, он фанат латинской музыки и часто бывает в этом клубе.
– Клубе… – повторила я, вспоминая исторические колонны, расписной потолок и тюки бэкпекеров на чек-ауте.
– Да, – кивнула Эля, – ещё у него замечательные родители!
– Вы
и родителей видели? – подпрыгнула я.Эля кивнула:
– С того вечера они стали видеться. Он приглашает её к себе иногда, а иногда заходит сам.
– А с кем она живёт? Это вроде бы квартира недалеко от нас, ближе к большому каналу.
– Верно, снимает на двоих, но девочка часто отсутствует. Учится и работает. Так вот сегодня вечером мы: с Элеонорой и Александрой были у Хулии дома, она приготовила коктейль спритц с аперолем, закуски. Не пятница, конечно, но так совпали настроения. И где-то часа через два наших задушевных разговоров звонит ей Сильвио и приглашает покататься. А она ему: «Я с девочками сижу, не могу их оставить». Тогда он говорит: «Всех покатаю». Тати! Какой он обходительный! Вежливый, галантный…
– Сколько же ему лет?
– Он немного нас младше, двадцать семь. И плохо говорит по-английски. Но такой смешной и Хулию обнимает. Ей, конечно, очень повезло, это точно любовь.
– Хорошо бы. Она тогда останется здесь и сможет получить гражданство…
– Да зачем ей это нужно, – грустно улыбнулась Эля. – У Хулии в Барсе живёт бабушка, поэтому Хулия и аргентинка, и испанка. А вот мне предстоит поработать над своим паспортом.
– Что ты имеешь в виду?
– Я второй год пытаюсь получить итальянское гражданство.
– Ого! Как? – на секунду в груди заклокотало: сейчас Эля мне поведает все тайны и дыры европейского законодательства.
– Ну, ты же знаешь, что Аргентина – страна эмигрантов?
– Нет.
– Мои бабушки выросли и родились в Буэнос-Айресе, а вот их родители были итальянцами, жили в Вероне, но дед решил, что разбогатеет, если отправится на новые земли. В то время Аргентина раздавала гражданства и земли всем желающим. Единственное, что было нужно, – это работать. Часть моих родственников до сих пор живёт в Вероне. Я у них была уже, когда только приехала в Венецию, собираюсь ещё раз их навестить через пару недель. Они очень добрые и рады меня видеть, кормят до отвала. Пожалуй, приготовлю им эмпанадас в следующий раз, и тебя угощу, – она улыбнулась, прикрыв глаза.
Было видно, что покой настиг её, тело расслабилось, и сон бродил уже где-то неподалёку.
– Эля, – я ткнула её в плечо, она вздрогнула, – так зачем твои дедушка и бабушка переехали?
– О, дедушка хотел богатств, он был очень авторитетным и сильным человеком. Им дали большой участок под Буэнос-Айресом, и дед открыл там конный парк, а позже стал президентом конного сообщества страны. Нашей семье Занини пришлось всё делать с нуля в степи. Но мои родители до сих пор живут в том доме, который построил дед, а мой отец тоже занимается лошадьми.
– Что же тебя-то не туда понесло?
– Мама настояла, чтобы я стала учительницей. Ей это казалось понятным ремеслом. Да и языкам меня обучали с рождения. Дома мы говорим на итальянском, на улице – на испанском. Ну, а работаю я – на английском.
– А что это за организация? Я периодически вижу, как ты подбираешь картинки для презентации…
– Я работаю на удалёнке на Международное Содружество Музеев.
– Что за организация такая?
– Ты знаешь, очень причудливая! Моя начальница сидит в Австралии, я часто беседую с ней по скайпу. Она очень умная, ей сорок пять лет. У неё никого нет. Пришла в организацию секретарём и доросла до руководителя программы «Друзья Музея».