Чтение онлайн

Старая королева обрадовалась близкому свиданию со своей любимицей.

— Ну и прекрасно. Я так давно не видела Иоанну. И вы с ней познакомитесь, дорогая, — попыталась она утешить упавшую духом Беренгарию. — Ричард приедет к нам. Скорее всего, ему приходится умиротворять Танкреда… может быть, Филиппа… Да нет, как он помешает ему навестить свою будущую жену?

Ричард написал Рейнеру отдельно и приказал немедленно явиться в Мессину, намекнув на разногласия с Танкредом и Филиппом.

Алуетт постаралась сдержать свои чувства. Она предполагала, что английский король не оставит своего любимого рыцаря прислуживать дамам, будь они даже королевы, но прощание, да еще неизвестно насколько,

дорого досталось ей, тем более что оставалась она среди чужих людей в полном одиночестве (не считая Инноценции). Однако она не изменила своему решению не выдавать своих чувств, подбодрив себя тем, что рано или поздно крестоносцы все равно должны будут выступить в поход.

Рейнер прибыл в Мессину как раз вовремя, чтобы сопровождать Ричарда в Катанию, где у него была назначена встреча с Танкредом. Очевидно, коротышка решил, что надо ставить на англичанина, ибо щедро одарил его золотом, серебром, роскошной одеждой и великолепными лошадьми во время трехдневного праздника.

Ричард же, чтобы его не обвинили в нарушении рыцарских законов, от всего отказался и оставил себе лишь один перстень в знак дружбы, отдарив сицилийского монарха знаменитым экскалибуром короля Артура.

Рейнер услышал, как кто-то хмыкнул, и, оглянувшись, увидел, что граф Лестер неодобрительно качает головой.

— Ричарду плевать на все английское, но будь у него настоящее оружие Артура, он бы не посмел отдать священную реликвию англичан на сторону… тем более такому выскочке. — Графу надо было кому-нибудь излить свои чувства. — Рейнер, вы слышали о стычке короля с вашим другом Гийомом де Барром? — спросил он чуть погодя. — В Мессине сейчас только об этом и говорят. Рейнер, конечно же, ничего не слышал, ибо у него хватило времени только дать отдышаться коню и взять необходимые вещи.

— Пока вас тут не было, — начал граф, радуясь тому, что может пересказать скандальную историю еще раз для свежей пары ушей, — мы с тремя французами отправились на Сретение поохотиться. Нашли одно хорошее местечко и уже хотели было выпустить соколов, как на дороге появился ломбардец с камышом. Ричарду было скучно, и он купил у него камыш, заявив, что объявляет потешный турнир — французы против англичан.

Пока все было довольно правдоподобно, потому что Ричард был известен вечным желанием доказать свое превосходство над французами.

— Он приказал де Барру драться с ним, потому что будто бы взятый им когда-то давно в плен де Барру него в долгу из-за того, что нарушил слово не участвовать больше в военных действиях. Настроение у всех было миролюбивое, так что Гийом с готовностью согласился и сломал Ричардово копье. Ну, вы же знаете нрав анжуйца, — продолжал граф, округляя глаза, ибо подходил к самому главному. — Он напал на де Барра, даже не дав ему опомниться, но не смог сбросить его с коня. А вот его собственное седло не выдержало. К этому времени он был уже в ярости и никого не желал слушать. Мне казалось, что он вот-вот покатится по земле и будет жевать траву, как это делал старый Генрих. Я попытался было успокоить его, но он вышиб меня из седла и опять набросился на де Барра, правда, ему так и не удалось сбросить его с коня. Кончилось все тем, что он заорал на Гийома: «Убирайся отсюда и больше не попадайся нам на глаза! С этих пор мы с тобой враги навсегда!» Рейнер, он даже потребовал, чтобы де Барр уехал домой. — Бедняга Гийом! — прошептал Рейнер, искренне жалея своего друга, ставшего жертвой безудержного в гневе Плантагенета. — Может, мне заступиться за него?

— Ничего не получится. Цвет французского рыцарства стоял на коленях перед королем, но Ричард уперся, и все тут. Думаю, он и Филиппа не станет слушать.

Рейнер

посмотрел туда, где произносились цветистые речи.

— А где сейчас Гийом?

— Не знаю… Должен был уехать из Мессины. Король Филипп не будет защищать своего вассала от гнева Львиного Сердца.

Рейнер усмехнулся.

— Не пора ли Ричарду перестать драться с христианами и начать войну с неверными?..

Об этом говорил не он один.

Неожиданно все зашумели, словно произошло нечто значительное, и Рейнер спросил Хьюберта Уолтера, военного советника короля, что случилось.

— Танкред наконец решил дать Ричарду то, о чем мечтал еще Генрих, — ответил, хмыкнув, отважный англичанин. — Девятнадцать кораблей! Уж очень ему хочется выставить нас с острова!

Из Катании они поскакали вдоль моря по направлению к Таормине, где Ричард должен был встретиться с Филиппом. Но по дороге Танкред передал Ричарду письмо, полученное им от французского короля.

Рейнер видел, как наливалось краской лицо его сюзерена, пока он читал его.

— Да как он посмел, сукин сын? — только и сказал Ричард, когда вновь обрел способность говорить.

Все замерли. Ричард было хотел порвать письмо в клочки, но, подумав, тщательно сложил его и убрал в седельную сумку.

— Что случилось, сир? — осторожно спросил Хьюберт Уолтер, и все затаили дыхание.

— Да мой «союзник» король Филипп называет меня «предателем, к которому ни у кого не должно быть веры», и предлагает Танкреду помощь французов, если он нападет на меня ночью. Подумать только! — Белокурый гигант едва удержался в седле, когда повернулся к Танкреду, который ехал рядом с ним. — Я благодарю вас, король Танкред, и знайте, что отныне я ваш должник.

— Я только исполнил свой долг по отношению к моему другу Ричарду Английскому, — важно произнес Танкред, опустив долу взгляд, в котором Ричард успел заметить хитрый огонек. Танкред гордился своей победой.

Вдруг Ричард поднял руку и, указывая на дорогу уклонявшуюся на запад, спросил:

— Мы доедем по ней до Мессины?

— Да… Только это длинная дорога. Самый короткий путь вдоль моря через Таормину.

— Обойдемся без встречи с мошенником! — прошипел Ричард. — Сейчас я за себя не ручаюсь. Мне надо подумать. Едем в Мессину!

Ричард обругал Филиппа на другой день, когда французский король приехал к нему. Изображая святую простоту, Филипп требовал доказательств, пока Ричард, наливаясь от праведной ярости краской, не предъявил ему письмо.

Рейнер пришел в восторг от выдержки Филиппа, когда тот заявил, что это не его письмо, хотя заметно побледнел при виде его.

— Вы сами его написали, Ричард, — сказал он.

У Ричарда перехватило дух от такой наглости. — Я? А зачем мне, ваше величество, сочинять такие письма? — спросил он, кривя рот от возмущения.

— Ну, чтобы не выполнить долг чести и отказаться от Алес.

— Да не женюсь я на отцовской шлюхе, даже если сам папа прикажет мне сделать это, — взревел Ричард, мгновенно вспыхнув от привычного уже попрека.

И пошло-поехало. Уставший от интриг и скандалов за долгие месяцы ожидания, Рейнер погрузился в мечты, пока английский и французский короли бросали друг другу в лицо обвинения, одно другого хлестче. Он мечтал об Алуетт, представлял, что она теперь делает, мысленно просил ее скучать по нему. Вспоминает ли она ночи, которые провела в его объятиях, задыхаясь от счастья, когда он возносил ее на вершину блаженства? Он вызывал в памяти ее совершенную красоту, вкус ее припухлых, ждущих поцелуев губ, блеск ее черных волос, твердость розовых сосков, всегда готовых откликнуться на его прикосновение, изгиб ее бедер и великолепную форму длинных прелестных ножек.