Венец Фемиды
Шрифт:
– Маленькая моя, ты что? – он подошел к жене, протягивая руки, обнял, прижал ее голову к своему животу. – Ты чего удумала-то, дурашка? На фиг мне другая женщина, я же тебя люблю!
Александра шмыгнула носом, чуть привстала и вытащила из кармана леггинсов сложенный листок. Протянула ему.
Алексей развернул.
«Вы очень удивитесь, но у меня с вашим мужем любовь. Мы встречаемся у него на работе, вы об этом не знаете. Я от него беременна, пятый месяц. Он меня очень любит и хочет на мне жениться. Отпустите его. Я молодая и красивая, у нас с ним вся жизнь впереди. Я нарожаю ему еще детишек. Не держите его, разводитесь. Все равно он
– О, просто блещет грамотностью, – усмехнулся Алексей, сев на место. – И благородством тоже. Родная моя, я всегда был грамотным, а с тех пор как встретил тебя, так и вовсе стал граммар-наци. «У меня с вашим мужем любовь»? Шикарно. У подобной троечницы нет ни малейшего шанса привлечь мое благосклонное внимание.
– Ты хочешь сказать, что женщина, которая написала записку, все выдумала?
– Саша, она встречается со мной «на работе»! Это где? На месте преступления? Там и кровать у меня стоит под ближним кустом, да? На которой я с ней делал пресловутого ребенка? Саш, ну але, проснись!
Александра неуверенно улыбнулась.
– А кто же это? Зачем?
– Если бы у дамочки и впрямь водились чувства ко мне, она бы мне и написала записочку. А уж если бы у нее завелся от меня ребенок, так тем более! Однако она написала – тебе.
– И… и что? В смысле, какой вывод ты делаешь?
– У нее к тебе имеются какие-то счеты. Она очень хотела причинить тебе боль, испортить тебе настроение. А может, надеялась испортить и жизнь. И снова – тебе.
– Ну да… Ой, ну конечно! Хорошо, когда муж-детектив! – хмыкнула Александра.
– Да тут и детективом быть не надо. Ты просто попалась на крючок, и мозг твой выключился. Дамочка на это и рассчитывала, видимо.
– Но почему? Как узнать, кто она?
– Либо завистница, которая решила сделать тебе пакость, «чтобы жизнь малиной не показалась», как говорят в народе. А то ты слишком красивая, слишком счастливая и слишком умная. Это очень трудно перенести, ты же понимаешь.
– Либо? Ты сказал либо…
– Статью последнюю о чем писала?
– О том, что женщины слишком часто ограничивают свои интересы семьей и бытом, лишая себя радости познания и радости творчества…
– Ну, видишь. Дамочка попыталась в отместку лишить тебя радостей семейных!
– Как все просто, – рассмеялась Александра. – У меня и вправду мозг выключился. Письмо ведь пришло в редакцию! На мое имя, но в редакцию!
– И из-за этой инфузории мы с тобой смотрим друг на друга косо уже почти две недели! – покачал головой Алексей. – Я-то, дурак, стал подозревать, что у тебя другой, а ты не решаешься об этом сказать! И ведь вроде умные люди, а? Попались на удочку, как школята!..
Они смеялись и удивлялись своей глупости еще долго, даже когда расположились на кухне, где Алексей поужинал ветчиной с хлебом и помидорами, после чего они организовали «дижестив»: Саша пила джин с тоником, Алексей – немножко коньяку из пузатого бокала.
– Чем ты занимался в последние дни? – спросила Александра.
– Давай завтра. Слишком тяжелая история.
– Ну, в двух словах.
– Необычное дело. Первое за всю мою практику, в котором я никого не поймал и не спас, – он удивленно пожал плечами. – Одну девушку похитили, и я ее нашел, но похититель сам отправил ее домой. Другую девушку, убийцу, я тоже нашел. Но она покончила с собой.
– Ого. Убийца-самоубийца!
– Причем со всеми задатками маньячки. В смысле, серийной убийцы.
– Даже так?
Он видел, что жене не терпелось узнать подробности. Конечно,
ведь он всегда с ней делился ходом расследования – и только в этот раз, из-за холодка в их отношениях, инициативу не проявил. А Саша по той же причине не спрашивала.– Ладно, так и быть, расскажу тебе начало. Но подробности завтра, иначе до утра проговорим. Договорились?
Александра сделала неопределенное движение головой, которое могло означать что угодно. Алексей отлично знал этот жест. По сути, с его помощью плутовка ухитрялась ничего не пообещать. В переводе на язык слов он означал расплывчатое «там видно будет».
– И не надейся, – проворчал он.
– Не надеюсь, ты что! – округлила глаза Саша. – Я же знаю, ты кремень! Твое сердце не знает сострадания, и умолять тебя бесполезно! – рассмеялась она и обняла мужа за шею. – Ну, рассказывай свое начало!
– Итак, жили-были две девочки. Они не были знакомы между собой, но оказались в одном и том же поселке: одна девочка, Агата, там выросла, а другая, Яна, приезжала на летние каникулы на дачу. Агата росла с бабушкой и мамой, которые ее очень любили, а Яна проводила там лето с нелюбимой няней, потому что родители ее пребывали в постоянных разъездах. Однажды волей случая обе оказались в ближнем лесу. И стали свидетельницами преступления. Три обдолбанных парня насиловали молодую женщину на поляне в низине. А девочки собирали землянику на расстоянии, на небольшом холме, прогретом солнцем. Агате еще не исполнилось пяти лет, и она, хоть и видела что-то странное, ничего не поняла. Тем более что женщина – а это была ее мать – крикнула девочке, что они с друзьями просто играют. Она боялась, что дочка сильно испугается, и успокоила ее как сумела…
– Жуть, – тихо произнесла Александра.
– Я поэтому и хотел отложить до завтра…
– Подробности и отложим. А сейчас договори свой… Не знаю, как назвать. Пролог, что ли.
– Пусть будет пролог, – кивнул Алексей. – Да я почти все рассказал. Вторая девочка, Яна, была постарше, лет шесть. Она, конечно, тоже не понимала, что происходит. Однако девочки ощутили: случилось что-то страшное. Эта жуткая сцена сильно повлияла на психику обеих. И той и другой долго снились кошмары. Только, защищенная любовью своей бабушки, Агата эту сцену забыла, выбросила из памяти. Яну же никто не любил. И она никого не любила… Знаешь, что я неожиданно понял, Саш? Ребенок не умеет любить, когда рождается. Он учится любить, только получая любовь. Он это чувство для себя открывает. Но если ребенка не любят, не заботятся – то и он не научится любить. Смотри, как в природе: когда ты берешь животное (кошку или собаку) в дом, оно тебя не любит. И только получая твою любовь, зверь начинает давать тебе ответную… Правда ведь?
– Я тоже об этом не задумывалась… Но ты прав. Именно так все и происходит. Любя, мы учим любить. Это ты здорово сказал, Алеш! Ух, у меня сразу столько мыслей закрутилось в голове, надо набросать, чтобы не забыть. Отличная основа для статьи! Это ведь не только для семьи важно – для всей системы воспитания! И даже для общества в целом…
– Прямо сейчас пойдешь к компьютеру? – спросил Алексей, видя, как загорелись глаза жены.
– Нет, дослушаю твой пролог, – она протянула свой стакан, чтобы чокнуться с ним. – Это Яна выросла убийцей?
– Она самая.
– Психологическая травма… К тому же она была нелюбимым ребенком… И, значит, не научилась любить… Понимаю. А почему ты сказал, что серийная?
– Человек – существо социальное, ему необходимо признание, поощрение. А ребенку жизненно необходимы похвалы родителей, только так развивается его нормальная самооценка.
– У Яны, не знавшей родительской любви, самооценка была слишком низкой… Так?
– Больное эго, помноженное на трудности контакта с мужским полом из-за той жуткой сцены…