Венец Фемиды
Шрифт:
Третий день пошел с момента исчезновения Агаты, а у него одни только догадки. Даже на гипотезы не потянут – так, ничем не подтвержденные умопостроения. Ну ладно, можно себя немного утешить тем, что даже для догадок нужно было собрать базовую информацию. Догадки как-никак шьются из материи фактов. Зыбкой материи, поскольку факты пока худосочные. И где нарыть факты пожирнее, непонятно…
Чертовщина, и только.
Надо ехать к Руслану, решил он.
Тот звонил, когда Алексей направлялся к Маше Зябликовой, и детектив довольно строго попросил его не беспокоить, не отвлекать от работы. «Как только у меня будет что-то новое, я сам вам отзвоню. Наберитесь
По дороге Алексей думал о сцене в лесу. Почему Чачин не защитил Лиду, вполне понятно: реальные пацаны любое доброе чувство расценивают как непростительную слабость. А Андрей Чачин был лидером маленькой деревенской группировки и не хотел дать слабину в глазах своих корешей.
А вот почему он не стал участвовать в изнасиловании… Причин, конечно, могло быть множество. Перебрал наркоты или банально вавка на причинном месте образовалась. Однако…
Однако весьма вероятны другие объяснения. А именно…
Хм, почему бы и нет? Вполне правдоподобно. Да, да, очень возможно. И даже скорей всего. В этом случае поведение Андрея Чачина психологически объясняется…
Подъехав к дому Руслана, он еще некоторое время сидел в машине, ища фотографии в своем телефоне, и покинул ее лишь двадцать минут спустя.
Руслана детектив предупредил, и они вдвоем с бабушкой уже его поджидали.
– Анастасия Афанасьевна, – сходу начал Алексей, – а Андрей Чачин не был, случаем, влюблен в Лидочку?
– А вам что за дело? – нахмурилась та.
– Пытаюсь понять, почему он до сих пор Агату не отпустил. По всем расчетам она уже должна вернуться домой. Он узнал, что у девушки провал в памяти, и у него имелось два дня, чтобы ее слова проверить.
– А если был влюблен в Лидочку, что это меняет?
Анастасия Афанасьевна все еще хмурилась. Предположение детектива ей вовсе не нравилось. Что понятно, конечно.
Руслан с интересом следил за их беседой.
– Меняет? Прогноз.
– Какой еще прогноз? – не поняла Анастасия Афанасьевна. – Вы же не о погоде?
– Взвешиваю, насколько опасно для Агаты нахождение у Чачина.
– И как это…
– Если Андрей любил Лиду, то в память о ней он зла Агате не причинит.
– Чачин – злостный хулиган! – отрезала бабушка. – Такие не любят! Мать родную убьют ради выгоды! Или своего хулиганского авторитета!
– Люди меняются, Анастасия Афанасьевна. Уж вам ли не знать – вы столько книг прочитали! С возрастом люди обычно умнеют и добреют. Мозги у них созревают… – Улыбнулся Кис, вспомнив Машино сравнение. – Как яблоки на Яблочный Спас. К тому же Андрей Чачин уже своих детей вырастил. Две дочери и сын. Дети смягчают сердца.
– То есть вы пытаетесь меня убедить, что Андрюшка Чачин, этот негодяй, стал хорошим человеком?
– Хорошим? Нет. Прошлое по-прежнему лежит в его копилке, от него никуда не денешься. И зло, причиненное им, уже неотъемлемая часть его душевного веса. Но теперь он, скорее всего…
– Что-то вы крутите, товарищ сыщик! – заявила бабушка. Ее карие глаза буравили детектива, жгли двумя яркими угольками.
– Я просто размышляю, Анастасия Афанасьевна. И надеюсь, что мои догадки справедливы. Андрей Чачин любил Лиду, верно? Парень не показывал своих чувств, но ваше материнское сердце их угадало, да?
– И что с того? – враждебно спросила женщина.
– Вам наверняка приходило в голову, что именно Андрей – отец Агаты, так?
Вот и мне пришло. А коли так, нам волноваться за нее не стоит.– Да вы что, да как вы смеете! Чтобы этот бандит, это бандитское отродье…
Анастасия Афанасьевна начала задыхаться. Руслан помчался за каплями. Алексей Кисанов, напротив, в этот момент понял: попал он в точку, попал! Просто бабушка не желает признать правду, хотя сама наверняка не раз об этом думала.
Он открыл свой мобильный. На экране высветилась одна из фотографий Андрея Чачина, которые детектив нашел в интернете, пока сидел в машине перед домом Руслана. На ней Андрей Борисович был снят вполоборота, глаза устремлены куда-то вдаль, лицо кажется одухотворенным – Алексей специально выбрал эту фотографию из множества других.
– Руслан, будьте добры, откройте фото Агаты.
Получив в руки телефон молодого человека, детектив пролистал несколько снимков и нашел тот, который запомнил с первого, вчерашнего просмотра: этот ракурс был наиболее выигрышным для сравнения. На нем Агата тоже смотрела вдаль, вполоборота к объективу. Рисунок скулы, губы, немного изогнувшиеся в легкой улыбке, висок и лоб – эти черты были так схожи у обоих, что мысль об их родстве напрашивалась сразу, несмотря на определенные различия.
Алексей протянул два телефона, показывая фотографии Анастасии Афанасьевне и Руслану.
Молодой человек присвистнул. Бабушка отвернулась, поджав губы.
– По крайней мере, вам больше не придется пить капли, – мягко произнес Кис. – Агата в безопасности. И скоро вернется, не сомневайтесь!
Хотел бы детектив сам не сомневаться. Отцы разные ведь бывают. Годы сыщицкой работы весьма обогатили его знаниями о темных сторонах души человеческой…
Однако Алексей велел своим сомнениям заткнуться. В отсутствие точных фактов необходимо делать ставку на наиболее вероятную догадку.
– Не сомневайтесь! – с нажимом повторил он.
Я надеялась, даже была уверена: Андрей Борисович отпустит меня сегодня. Он ведь ушел проверять, правду ли я сказала, – ну так проверит и отпустит!
Однако наступил вечер – спасибо моим часам, иначе бы в этом подвале без окон, c электрическим освещением сутки напролет, я не поняла, какое время на дворе. А Андрея Борисовича все не было.
Я слонялась по подвалу, не зная, чем себя занять. Даже петь не хотелось. Книги-фейки меня раздражали. Как можно ставить в библиотеку пустые, бутафорские корешки? Он что, никогда не читает?! Бабушке рассказать – не поверит. Библиотекарь с огромным стажем, бабулечка книги любила трепетно. Не только за содержание, за мысли и увлекательные истории – нет, она любила их даже физически. Гладить их упитанные тяжелые тельца, крепенькие переплеты; вдыхать запах бумаги и клея; ощущать шероховатость старых обложек. И мне эту любовь передала. Я не представляла своего досуга без книги…
Бабушка. Бабулечка. Бабульчик. Как ты там? Справляешься ли с тревогой?
Руслан, конечно, рядом, делает все, чтобы бабушку поддержать. Он знает, что роднее у меня человека нет. Да и вообще никого нет, кроме бабушки. И кроме него, Руслана. Он тоже стал родным.
Я пыталась представить, чем они сейчас занимаются, но рисовалась картина, от которой начинало ныть в животе: они сидят рядом на диване, спины прямые, напряженные, Руслан держит бабушкину руку. Я знала, такого быть не может, ибо Руслан действует. Куда-то звонит, ездит – ищет меня, одним словом. А бабульчик, скорее всего, в кровати, дремлет: выпила успокоительное, от него в сон клонит…