Венец безбрачия
Шрифт:
— Ну, мадемуазель, и что означает эта коварная усмешка? — с притворной строгостью поинтересовался он. — Уж не мой ли нынешний вид кажется вам таким забавным?
— Нет, — ответила Юлия, — хотя, надо признаться, вид у тебя сейчас, и вправду, забавный. Однако моя усмешка вызвана вовсе не этим, а… одной мыслью, которая уже несколько минут крутится у меня в голове.
— И что же это за мысль?
Выражение лица Юлии сделалось еще более озорным.
— Я подумала: а что если бы я в самый важный момент вдруг взяла и попросила тебя остановиться? Интересно, как бы ты себя чувствовал сейчас? Уж, наверное, на твоем лице не играла
Матвей расхохотался, откинув голову на подушку.
— Дорогая моя, ты неисправимая язва, — мягко упрекнул он ее. — Даже в такую минуту не можешь удержаться от колких выпадов!
— Я в отличном настроении, вот меня и тянет на всякие шалости, — невинным тоном пояснила она. — И причин для этого у меня достаточно. Во-первых, все оказалось не так ужасно, как я…
— Не так ужасно?! — в замешательстве воскликнул Матвей.
Щеки Юлии вспыхнули ярким румянцем.
— Ну, если говорить откровенно, это было потрясающе! Почти так, как я и представляла это в своих фантазиях, только, — она на мгновение опустила смущенные глаза, — гораздо лучше. И это, конечно же, целиком и полностью твоя заслуга. Ты был таким чутким, таким нежным… я не могла такого от тебя ожидать…
— Почему же ты не могла этого от меня ожидать? — с легкой обидой спросил Матвей.
Юлия порывисто обняла его за шею, спрятав пылающее лицо на его груди.
— Потому что ты долго был на войне, а это никого не делает мягче и нежнее. И еще потому, что ты… любишь крепкие напитки, а по моему мнению, мужчины, которые любят крепкие напитки, должны быть… примитивны и грубоваты в постели…
— Никогда в жизни не слышал подобной чепухи, — возмущенно заявил Матвей. И, не в силах удержаться, спросил: — Но если ты опасалась, что я буду вести себя в постели не слишком деликатно, почему же ты остановила свой выбор на мне?
Юлия глубоко вздохнула, словно набираясь сил перед прыжком в воду.
— Потому, — ответила она, не поднимая глаз, — что ты — единственный мужчина в моей жизни, который сумел по-настоящему затронуть мое сердце. С того… — ее голос внезапно сорвался на хрипловатый шепот, — с того самого момента, когда я первый раз увидела тебя… во время нашего знакомства на Каменном острове…
Сердце Матвея на секунду остановилось, а затем забилось с такой неистовой силой, что ему стало трудно дышать. Порывисто притянув к себе Юлию, он осыпал ее лицо и волосы целым потоком благодарных поцелуев. Затем мягко отстранил ее от себя и, глядя ей в глаза потемневшими от волнения глазами, спросил:
— Любимая, ты ведь выйдешь за меня замуж, правда?
— А почему ты мне это предлагаешь? — спросила она, испытующе всматриваясь в его лицо. — Надеюсь, не потому, что считаешь, будто совратил меня и теперь обязан жениться?
— Конечно же, нет, глупышка! — горячо возразил Матвей. — Вовсе не поэтому, а… просто потому, что я очень люблю тебя и не представляю без тебя жизни!
Она засветилась трепетной радостью, с губ сорвался счастливый смех. Но уже в следующую секунду на лицо Юлии словно набежала тень. Радость в глазах сменилась неуверенностью и тревогой, а улыбка превратилась в горько-ироничную усмешку.
— Я хочу ответить «да» и боюсь, — прошептала она, не отводя глаз от его взволнованного лица. — Потому что всего лишь несколько часов назад тебя уже пытались убить из-за меня. Я знаю, тебя ничем не испугаешь,
и все-таки… все-таки, если бы твой пистолет случайно заклинило, ты бы, возможно, не держал меня сейчас в объятиях. И как, при таком положении вещей, я могу ответить тебе «да»? — Она сокрушенно покачала головой. — Конечно же, нет, милый. Конечно же, у меня не повернется язык ответить тебе «да»! Пока где-то рядом бродит это мерзкое чудовище…— Если это мерзкое чудовище когда-нибудь попадется мне, — сдавленным от ярости голосом процедил Матвей, — я не представляю, что с ним сделаю.
— Но пока оно, к несчастью, не попалось нам в руки, — с грустной усмешкой промолвила Юлия. — А потому ни о какой помолвке и свадьбе не может быть и речи.
Матвей бережно коснулся пальцами ее подбородка.
— Ты так боишься за меня, любимая?
— Очень боюсь, — откровенно призналась она. — И ума не приложу, как мне теперь держаться с тобой на людях, чтобы… Но, пожалуйста, давай не будем больше об этом! До конца ночи осталось не так много, не будем тратить его на то, о чем можно поговорить днем!
— И что ты предлагаешь? — вкрадчиво спросил Матвей, принимаясь ласкать ее грудь.
Юлия отвела его руки и шутливо погрозила ему пальцем.
— Не будьте слишком напористы, сударь! Или вас не учили, что за дамой надо галантно поухаживать, прежде чем тащить ее в постель?
— В таком случае предлагаю выпить шампанского и доесть конфеты, — предложил Матвей.
— И какой же тост ты хочешь произнести в этот раз?
— Я полагаю, что к нынешней ситуации подходит только один тост. — Матвей протянул Юлии бокал и, сделав торжественное лицо, провозгласил: — За благополучное снятие «венца безбрачия»!
— О да, — многозначительно усмехнулась Юлия, — за это стоит выпить. Этот злосчастный «венец безбрачия» попортил мне столько крови!
— Но, теперь, слава Богу, ты можешь о нем забыть, — с улыбкой сказал Матвей. — Окончить дни старой девой тебе не суждено. А вот с Лизой Горчаковой такое вполне может случиться! — оптимистично прибавил он.
Юлия прыснула, едва не расплескав шампанское.
— Да уж, — пробормотала она, весело поглядывая на Матвея. — Я и здесь умудрилась ее опередить… И как же ей, бедняжке, после этого питать ко мне добрые чувства?!
Они одновременно рассмеялись, выпили шампанское, а затем забрались в постель и не покидали ее до самого рассвета. Потом Матвей торопливо оделся и, нежно поцеловав засыпающую Юлию, вернулся в свою комнату, где тотчас провалился в глубокий сон.
23
Поздно утром Матвея разбудил Николай.
— Давай, мой друг, просыпайся! — приговаривал он, энергично тормоша его за плечи. — Ей-богу, да что с тобой такое случилось? Двенадцатый час, а ты все дрыхнешь, как невинный младенец!
— Который, ты говоришь, час? — сонно переспросил Матвей.
— Да уж скоро полдень! Самборский приехал, у него какие-то важные новости, а ни тебя, ни Юлию не добудишься!
— Так-так, — проговорил Матвей, перемещаясь в сидячее положение. — Ну, и что за новости привез нам милейший Андрей Евгеньевич?
— Не имею понятия. Тебе ведь прекрасно известно, что они с Виолеттой не ведут доверительных разговоров.
— Хорошо, — вздохнул Матвей. — Передай Самборскому, что через двадцать минут я буду в его распоряжении. И попроси горничную поскорей принести мне теплой воды и кофе!