Чтение онлайн

– Словно пан Вольский еще носит пистолет, – понял Авраам, – я, разумеется, не останусь в стороне… – Марта ставила в известность Коротышку, что он, доктор Судаков, готов действовать:

– Я знаю языки, – хмуро заметил он кузине, – у меня большой военный опыт. С кафедры меня отпустят… – добавил Авраам, – учитывая, что я теперь ее возглавляю…

Они стояли у могилы госпожи Эпштейн. Родителей Авраама похоронили на Масличной горе, куда последние восемь лет не мог подняться ни один еврей. Кладбище находилось на захваченной Иорданией территории. Через знакомых священников Авраам организовал

– Христиан туда пускают, – объяснил он Марте, – именно францисканцы заботятся о родовых погребениях Судаковых и о памятнике Самуила. Впрочем, ничего странного… – он попытался нагнуться, Марта остановила его: «Я сама».

– Ничего странного, – повторил Авраам, – они всегда присматривали за нашими захоронениями, с христианской стороны семьи… – Марта положила два камешка рядом с кучкой гальки:

– Адель приходила сюда, с Генриком… – женщина распрямилась, – хорошо, что все так вышло. С Кларой и Джованни они связались, обрадовали семью. Посреди горя случается и счастье… – вздохнула Марта. Тупица с женой уехали в Тель-Авив, для концертов, с филармоническим оркестром:

– Им сняли апартаменты, на бульваре Ротшильда, – весело подумал Авраам, – пусть Генрик поживет в роскоши, перед возвращением на горную заставу… – у ног доктора Судакова проскользнуло что-то теплое. Тигр, мяукнув, вскочил на скамейку. Авраам, неловко, потрепал мягкую шерстку:

– Посиди со мной, полуночник. Следующим летом твой хозяин выйдет из армии, заберет тебя из кибуца. Ты поселишься где-нибудь в Вест-Энде, в дорогой квартире. Впрочем, ты нам оставил достаточно наследников… – шелестели листья грецкого ореха. Авраам думал о тихом голосе Марты:

– Я уверена, что Максимилиан выжил. Именно он, а вовсе не русские, мог забрать Циону из Будапешта. Присматривай за Фридой, Авраам, пусть она будет в безопасности. Максимилиан может явиться сюда, за дочерью… – доктор Судаков витиевато выругался:

– Она не его дочь, а моя. Моя, и покойной Эстер. Если подонок, с этой… – он прибавил крепкое словцо, – переступит границы Израиля, он отправится на эшафот, а она сядет в тюрьму, пожизненно. Фрида никогда, ничего не узнает… – кузина взяла с него обещание, в таком случае, немедленно связаться с Лондоном:

– Но мы понятия не имеем, как он сейчас выглядит, – невесело сказала Марта, – он, наверняка, изменил внешность, и у него с десяток паспортов… – Адель ничего не знала о пребывании Рауффа в Египте. Кот соскочил со скамейки, Авраам потянулся:

– И правильно. Девочка вышла замуж, она счастлива. Незачем бередить старые раны, все быльем поросло…

Кузине удалось найти в архивах упоминание о Фриде Горовиц. Марта показала Аврааму фотографию документа:

– Из гродненской синагоги. Запись о пожертвовании, в честь ее рождения… – бабушка Марты появилась на свет через несколько месяцев после гибели императора Александра Второго:

– Родители ребенка не указаны, – заметила кузина, – благотворительницами значатся некие мещанки Горовиц и, как здесь говорится… – Марта прищурилась, – праведный сын Ноаха. Доктор Бейн мне перевел иврит… – Авраам вскинул бровь:

– Не еврей. Девочка родилась вне брака… – он подумал о Фриде:

– Рав Арье говорит, что Всевышний о ней позаботится.

– Но если Фрида выйдет замуж за не еврея… – Авраам отозвался:

– Все равно. Печать незаконнорожденности ложится на всех потомков женщины, на десять поколений вперед… – Марта убрала фото в конверт:

– Больше ничего мы не отыскали. Я знаю, что бабушке было девятнадцать, когда она выходила замуж за Горского. Ее возраст указан в швейцарском брачном свидетельстве. Но теперь понятно, откуда она приехала в Цюрих… – Авраам помялся:

– Папа говорил, что дедушка Исаак, перед смертью, сжег переписку с тамошней родней, то есть с мещанками Горовиц. Он все уничтожил, до последнего конверта, до последней строчки… – Авраам выбросил окурок:

– Вряд ли мы узнаем, кто был прадедом Марты. Ее прабабушка скончалась в Алексеевском равелине. Народоволка Хана Горовиц, участница покушения на императора Александра. Наверное, отцом Фриды стал революционер… – Марта кивнула:

– Ты прав. Может быть, сам Волк. Моему Волку такое понравится. Впрочем, мы все родня… – ночной ветер стал совсем холодным. Авраам запахнул куртку:

– Нельзя жаловаться, дожди пошли дружные. Если погода удержится, мы соберем хороший урожай… – он вздрогнул.

Неподалеку хлопнула дверь барака. Женская фигурка пронеслась по лужайке. В свете луны Авраам разобрал заплаканное лицо. Он едва успел поймать девушку. Анна прижималась к нему, дрожа, что-то бормоча. Авраам, успокаивающе, сказал:

– Не бойся. После такого у многих взрослых случаются кошмары, не только у детей. Михаэлю тяжело, тебе надо оставаться рядом… – Анна прикусила губу. Горячая кровь потекла по подбородку:

– Тете Эстер я бы могла все сказать, но дядя Авраам мужчина. Стыдно упоминать о таком, и никто не поверит, что Михаэль… – она чувствовала пронзительную боль, слышала злой шепот:

– Заткнись, не дергайся. Я твой муж, я могу делать все, что угодно. Терпи, ты не хотела еще детей, они и не появятся… – рубашка прикрывала ноги, тоже испачканные кровью:

– Он никогда таким не был, – поняла Анна, – все из-за плена. Его пытали, он не в себе, но он оправится, обязательно. Он бормотал, что он опять мужчина… – надежные руки Авраама обнимали ее. Анне захотелось пойти в детское крыло:

– Я заберу малышей и мадам Симону, мы уедем отсюда. Я не хочу жить с ним… с Михаэлем, мне страшно. Мы не пропадем, мы вырастим ребятишек. Но детям нужен отец. Раввины могут присудить малышей Михаэлю, если он подаст на развод… – Авраам слышал стук ее сердца:

– Бедная девочка, ей только двадцать семь. Ничего, Михаэль придет в себя, все наладится… – свободной рукой он похлопал по карману пижамы:

– Доставай мои сигареты. Подымим, на сон грядущий… – Анна шмыгнула носом:

– Я не курю, дядя Авраам. Простите, что все так получилось. У вас только закончилась шива, а здесь я… – он, добродушно, попросил девушку:

– Спичку мне зажги. Давно я не сидел, под старым орехом, в приятной компании… – привалившись к его боку, Анна сказала себе: