Чтение онлайн

Американская Национальная революция после гибели Линкольна и установления сословного влияния военных завершилась. Вследствие сословного влияния военных восстановление представительной власти, но уже в качестве буржуазно-государственной представительной власти, перевёло её на рельсы Национальной Реформации, при которой опыт либеральной буржуазной власти преобразовывался в новую традицию национально-общественной власти. Национально-общественная власть возникает из разбуженных в глубинах бессознательного умозрения традиций этнической родоплеменной общественной власти, которая в природе служила цели этнического стайного выживания. Поэтому американская Национальная Реформация постепенно стала приобретать черты влияния расового и этнического национализма и шовинизма государствообразующего этноса, то есть англосаксов северо-восточных штатов. Расово и этнически родственные англосаксам выходцы из Европы быстро поглощались в англо-саксонскую американскую нацию, а представители других рас отторгались ею на положение пришлых чужаков второго сорта.

Цивилизационную индивидуальность американской нации придало то объективное обстоятельство, что Национальная Реформация,

то есть субъектное становление национально-общественной власти, происходила в США в условиях начала эпохи индустриализации. В эту эпоху промышленное производство принимало размах сложных индустриальных производств, образующих крупные индустриальные города и индустриальную городскую культуру, как культуру качественного нового вида, а этика труда в нём всё определённее приобретала черты социально-корпоративной, социологизированной. На индустриальную этику непрерывно возрастало влияние социально-корпоративных идей, что превращало их в идеи политические, самым непосредственным образом воздействующие на американскую буржуазно-государственную власть. Главный смысл государственной власти США в то время был в организации передовых и самых прибыльных индустриальных производительных сил, необходимых для решения острейших проблем освоения и материального обустройства огромных территорий.

Эпоха американской Национальной Реформации продолжалась вплоть до Первой мировой войны. Она завершилась появлением в мировой истории раннеиндустриальной американскую нации, которая просуществовала до конца шестидесятых годов двадцатого столетия. Во время Вьетнамской войны эта нация была надорвана расовыми революциями негров и последние десятилетия переживала неуклонный упадок, – что проявилось в падении способности к развитию англосаксонских общественно-производственных отношений, в вытеснении белых из производства иммигрантами иных рас и в ухудшающейся конкурентоспособности американской товарной продукции.

Однако причина начала упадка была не в проигранной вьетнамской войне и обусловленной этим моральным кризисом белых, которым воспользовались другие расы. Характерной особенностью духовного развития американской нации, как нации раннеиндустриальной, было внутреннее диалектическое противоборство двух способов выстраивания социальных связей. С одной стороны, для осуществления индустриализации необходим был высокий социально-корпоративный рационализм и идеализм всего общества, без которого нельзя было добиться сложного экономического и политического взаимодействия разных слоёв населения. С другой стороны, в США господствовала упрощённая английская традиция двухпартийной политической борьбы, традиция раннебуржуазная и доиндустриальная, пронизанная значительным влиянием пережитков мировоззренческого дуализма пуританства, который культивировал смиряемый лишь религиозным фанатизмом индивидуализм. Она способствовала воспитанию коллективной этики и морали у членов сплочённой протестантской общины, но выпускала из бутылки джина асоциально беспредельного индивидуализма и эгоизма при её разрушении. Индустриализация и урбанизация привела к распаду традицию пуританского протестантского общинного сознания, а с ним начало размываться, слабеть англосаксонское общественное сознание как таковое, исчезать стремление англосаксов к участию в общественно-производственных отношениях. Эпоха научно-технической революции довела религиозное сознание до окончательного отмирания, из-за чего у англосаксов неуклонно ускорился рост интереса к спекулятивно-коммерческим, посредническим способам личного обогащения, к индивидуализму и потребительскому паразитизму.

Упадок общественного сознания среди англосаксонского ядра американской нации уже с 70-х годов ведёт к непомерному усилению чиновно-полицейских и военных учреждений государственной власти, отныне призванных стать главным средством удержания распада производительных сил страны. Он стал причиной роста зависимости США от внешних займов и от контроля над мировой торговлей, милитаризации американской культуры и резкого поворота государственных учреждений к расточительной великодержавной политике с позиции силы. Но начавшийся глобальный финансово-экономический кризис, который перерастёт в новую Великую Депрессию, надорвёт США, так же как прошлая Великая Депрессия тридцатых годов надорвала Британскую и Французскую буржуазные империи. На первые места в прогрессе мирового цивилизационного развития выйдут те державные нации, которые зарождались с двадцатых-тридцатых годов этого столетия и стали собственно индустриальными нациями. А именно, Италия, но в особенности Германия и Япония. Их буржуазные общественные отношения более приспособлены к требованиям современного наукоёмкого производства, потому что религиозный дуализм уже не играл серьёзной роли при разработках идеологических обоснований их Национальных революций и реформаций. Главное влияние на становление в них национальных обществ начинала оказывать набирающая силу рациональная диалектическая борьба национально-промышленного политического интереса и глобального коммерческого космополитизма. Из-за этой борьбы порождённые индустриальными интересами национальные партии государствообразующих этносов данных стран направляли буржуазную государственную власть на создание более рациональных и совершенных социальных отношений национального общества «волков», в настоящее время готовых противостоять потребительскому индивидуализму даже в условиях широчайшей пропаганды такого индивидуализма силами обслуживания глобального коммерческого интереса.

На примере Италии отчётливо проявилось то своеобразие в протекании буржуазно-демократических революций, какое внесло в ХХ веке в такие революции самодовлеющие индустриальное развитие производительных сил. Производительные силы становились преимущественно индустриальными в течение второй половины девятнадцатого столетия, как в трёх буржуазно-национальных государствах: Великобритании, Франции и США, так и в ряде феодально-бюрократических государств, которые появились

на европейском континенте после революционных потрясений 1848 года, то есть в Прусской Германии, в Австро-венгерской империи и в Италии. Однако первопричины индустриализации в буржуазно-национальных и феодально-бюрократических государствах были в корне разными.

В буржуазно-национальных государствах индустриализация осуществлялась на основе развитых рыночных отношений, из потребностей рынка в новых товарах, она подталкивалась деятельностью изобретателей, инженеров, которые создавали необычные изделия технической мысли и порождали потребительский спрос на них. Иное дело феодально-бюрократические государства. Индустриализация в промышленном производстве навязывалась в них государственным насилием, посредством правительственных заказов и правительственной поддержки из целей традиционной государственной политики феодальной монархической бюрократии. Она подготавливалась и направлялась абсолютистской феодально-бюрократической властью, которая жёстко перестраивала ментальность и культуру государствообразующего народа под задачи достижения таких производственных отношений, какие соответствовали требованиям стратегической государственной политики, – даже идя на их социологизацию и на культурную революцию, если в этом возникала необходимость. Способная на проведение соответствующей внутренней политики феодально-бюрократическая власть появились в ряде крупных европейских стран, которые пережили буржуазно-демократические революции в 1848-49 годах. Все буржуазно-демократические революции 1848-49 годов были подавлены контрреволюцией, но лишь вследствие того, что контрреволюция произвела коренное усовершенствование государственных отношений и полное или частичное освобождение крестьян от крепостной зависимости посредством усиления их зависимости от государственной власти, от обновляемой государственной политики, в том числе политики раскрестьянивания, пролетаризации крестьян. В чём же была суть усовершенствований, позволивших феодально-бюрократической власти удержаться и проводить индустриализацию?

Прежний феодально-бюрократический абсолютизм германских, итальянских государств и Австро-венгерской империи экономически основывался на наследственной земельной собственности феодальных землевладельцев и на том или ином крепостном праве, на доходах феодальной знати от сельскохозяйственного производства так или иначе прикреплённых ею к земельным наделам крестьян. Экономическое господство феодальных отношений было закреплено в средневековом праве, которое слабо учитывало интересы буржуазии, рассматривало её только в виде цеховой и торговой буржуазии и, тем самым, мешало развитию индустриальных производительных сил города. Поэтому городское производство феодальных государств Европы с начала ХIХ века не могло поспевать за неуклонным ростом производительности труда в промышленном производстве буржуазных капиталистических государств, а именно, островной Великобритании и Франции, в меньшей мере Нидерландов и США, за быстрым возрастанием в них предназначенной для внешней торговли товарной продукции

Такое положение дел приводило к устойчивому перетеканию европейских капиталов в буржуазные государства и растущему разрыву в уровнях и характере жизни между ними и феодальными странами. Нарастали различия не только в экономике, но и в духовной культуре. Быстро становились на собственные ноги английская, но, в особенности, французская буржуазные культуры, разрабатывающие рыночные подходы своего распространения на основе потребительских запросов имущественных слоёв горожан. В этих культурах разрабатывались и предлагались новые деятельные, предприимчивые герои, через которых привлекалось внимание к буржуазным общественным и экономическим идеалам широких слоёв городского населения во всей Европе, в Америке, в Азии. Под воздействием буржуазных культур идеи о необходимости новых буржуазно-демократических революций распространялись в связанных общей духовной историей европейских странах естественно и неудержимо. Ибо многим в Европе становилось понятным, что только буржуазно-демократические революции могли устранить углубляющиеся с каждым десятилетием противоречия между буржуазными и феодально-бюрократическими государствами,

Однако у старших поколений европейцев того времени ещё были свежи воспоминания о разрушительных потрясениях на всём континенте, которые происходили после Великой французской революции, о четверти столетия непрерывных революционных, а потом и наполеоновских войн. Воспоминания эти тревожили господствующие классы Западной Европы, откровенно напугали их при первых же порывах шторма буржуазно-демократической революции 1848 года, которая разразилась в Австро-венгерской империи и в ряде государств Германии, северной Италии. Поэтому ответная феодально-бюрократическая контрреволюция была поддержана всеми державами Европы. Контрреволюция победила. Но победила не столько благодаря штыкам, сколько уступками крестьянству в вопросах земельной собственности и политической смычке с его народным патриотическим традиционализмом для совместного противостояния буржуазии, с одной стороны, и согласию на узаконивание представительного парламентаризма, чего добивалась буржуазия, – с другой.

Для противовеса политическому давлению буржуазии юридически признавался произошедший подъём народного общественного самосознания, и народной среде крестьян и индустриального пролетариата тоже предоставлялись права на участие в избираемом представительном собрании. А для ослабления самой представительной власти, превращении её в формальный придаток монархических правительств, потребовалось решительно усилить государственную власть посредством укрепления роли и значения дворянства в её феодально-бюрократических учреждениях за счёт ограничения прав и возможностей знати. Существенно обновлённая конституционным парламентаризмом феодально-бюрократическая государственная власть помогла сохраниться господствующим классам крупных землевладельцев, их наследственным правам на земельную собственность и определённым привилегиям. Но единственно за счёт уступок знати резкому укреплению позиций государственной бюрократии, которая взялась направлять экономическое развитие в сторону государственного капитализма, обуржуазивания хозяйственной деятельности и индустриализации под своим жёстким руководством и неусыпным контролем.