Чтение онлайн

Когда она очень уставала, то подыгрывала старой женщине, изображая Ки.

— Глупости, — упрямилась мать. — Твой отец, мой шучжин, был богатым. Наше финансовое состояние не может быть столь плачевным.

Ничто не могло вернуть ее рассудок. Она упорствовала, отрицая гибель семьи, крушение флотилии, исчезновение дочери и мужа.

Зигрид проводила в воде по десять часов в день, из-за переохлаждения у нее началось воспаление легких. Соль разъедала кожу, и она с грустью думала, что скоро ее тело будет выглядеть словно выкроенное из куска кожи. Будут ли ею по-прежнему интересоваться юноши, если она превратится в русалку

с кожей гиппопотама?

Она натиралась питательной мазью, когда у входа в сад появился деревенский старейшина.

— Охайо-гозаимасу. Шитсурей-Шимасу. Гомен-кудасай?

— Дозо охаири-кудасай. [17]

Закончив обмен поклонами, старейшина пробормотал:

— Меня волнует не общее состояние острова, которое скорее хорошее, а направление, в котором он плывет.

Зигрид разгладила полы кимоно.

— Что такое? — спросила она. — Разве мы не плывем на юг?

— Нет, — смутившись, пробормотал пятидесятилетний мужчина, почесав бритую голову. — Да ты, должно быть, и сама поняла: вода становится все холоднее. Мы попали в течение, которое направляется к северному полюсу.

— Полюсу? — спросила, заикаясь, девушка. — Вы хотите сказать, туда, где лед и вечная мерзлота?

— Да, — подтвердил старейшина. — Если мы ничего не сделаем, чтобы покинуть это течение, то через месяц приплывем к айсбергам. Кикен десу.

Зигрид стала думать, что это для них означало. Остров Амото никогда не знавал тягот зимы. В холодное время года температура понижалась на два-три градуса, шли обильные дожди, вот и все. На острове всегда носили лишь легкие кимоно, дома были построены так, чтобы защитить жителей от палящего солнца и от комаров. Снег… Ледники… Зигрид поняла, что островитяне с трудом себе представляют, что значат эти слова. Они знали об этих явлениях лишь по изображениям на гравюрах. Для них снег был чем-то вроде муки, которая падала с неба, а лед — нечто вроде фокуса, при котором вода превращается в кусочки стекла.

— У нас мало деревьев, — заявил Нобуру, деревенский старейшина. — Если мы начнем использовать их для обогрева, то быстро останемся без леса.

— Знаю, — сказала девушка, думая о редком лесе, что раньше рос на отрогах бывшего вулкана. Деревья там были высокими и крепкими, но их было мало.

— Наши картонные домики не готовы выдержать полярный холод, — простонал старейшина. — И у нас нет достаточных запасов еды, чтобы противостоять бесплодию полей зимой.

Зигрид закрыла глаза. Она представила, как остров постепенно приплывает туда, где есть айсберги, и плывет рядом с ледяными глыбами, которые могут без труда его раздавить. Она задрожала от холода, поскольку была одета лишь в тонкое шелковое кимоно. Где взять теплые вещи? Это было все равно, как если бы население тропиков внезапно оказалось среди ледников. Никто не сможет за месяц привыкнуть к таким изменениям. Старики и дети умрут первыми.

— Может быть, есть возможность избежать катастрофы, — сказал старейшина после некоторых колебаний. — Отклониться от курса. Превратить остров в корабль и покинуть течение, которое несет нас к смерти.

— Но как? — пробормотала девушка, широко раскрыв глаза.

— Используя деревья вместо мачт и установив на них паруса, —

проговорил он. — Муж твоей приемной матери был судовладельцем. Я знаю, что в пристройке у вас еще есть огромные паруса. Запасные паруса, которые вам теперь ни к чему, ведь вы потеряли всю флотилию.

— Может быть, — сказала Зигрид. — Надо спросить разрешения у моей матери. Это принадлежит ей. Я лишь приемная дочка.

— Твоя мать — сумасшедшая, — проворчал Нобуру. — И в любом случае она принимает тебя за Ки, ее настоящую дочь, которую утопил дракон. Она даже не захочет говорить со мной; для нее старейшина деревни значит меньше, чем слуга. Попробуй убедить ее. Если у нас будут паруса, я прикажу построить большой руль, который мы установим на южной стороне и который позволит нам плыть туда, куда мы захотим.

— Остров превратится в корабль?

— Да, правда, не очень маневренный, но все же корабль. Мы не будем обречены следовать прихотям морских течений.

— Посмотрю, что смогу сделать, — вздохнула девушка.

— Не теряй времени, — настаивал Нобуру. — Вода с каждым днем будет становиться все более холодной, и работа по конопачению станет пыткой.

Зигрид послышалась в его словах угроза, но девушка лишь вежливо поклонилась, пока старейшина отступал, пятясь. Зигрид чувствовала себя неуютно в присутствии деревенского старейшины. Она часто замечала, что он бросал на нее влюбленные взгляды и не пропускал возможности подойти к ней и начать нашептывать всякие глупости, перебирая ей волосы. Это был неопрятный мужчина, уродливый, как блоха, у которого из-за катастрофы оказалось слишком много власти.

Как Зигрид и думала, ей было трудно убедить приемную мать отдать запасные паруса сообществу.

— Они принадлежат твоему отцу! — проскрипела старая женщина. — Что он скажет, когда вернется? Он не простит мне, что я раздала его имущество нищим. Он меня проклянет и будет прав! Ох! Ты хочешь отлучить меня от дома, так? Ты придумала эту уловку, чтобы отделаться от меня? Ты наверняка надеешься познакомить отца с одной из твоих подружек, чтобы она стала его сожительницей. И которая в благодарность станет выполнять все твои прихоти!

— Мать, — стала настаивать Зигрид. — Через месяц остров покроется снегом, и мы умрем от холода. Вспомните, вы дрожите, как только начинается дождь! Что вы будете делать, когда мы будем вынуждены жечь дом по частям, чтобы согреться?

Старая женщина пожала плечами. Она с презрением сжала рот, исчерченный вертикальными морщинами.

— Я ничуть не верю в эти истории про снег, — прошипела она. — Мука, которая падает с неба! Ну вот еще! А почему и не рис? Вода, что превращается в стекло… Это скучные сказки, что любят рассказывать моряки. Нобуру хочет украсть наши паруса, сшить из них одежду и продать ее по сходной цене. А ты слишком глупа, раз веришь ему.

Пришлось долго вести переговоры. В конце концов, устав от всего, Зигрид решила передать паруса сообществу, не ставя в известность свою приемную мать, которая, в любом случае, никогда не ходила в подсобное помещение, потому что боялась крыс.

Старейшина пришел той же ночью вместе с дюжиной юношей и забрал скрученные в рулоны отменные паруса, даже не поблагодарив. На следующий день Зигрид увидела, что он велел прибить импровизированные реи поперек высоких деревьев на горе. Паруса были натянуты на эти распорки, так что гигантские ели оказались превращенными в огромные мачты, пустившие корни в землю. Стволы гнулись от порывов ветра.