Ведомые Духом
Шрифт:
Хотя на небе днем не было ни одного облака, ночью тайя совсем не разглядела звезд. Лишь большой костер освещал окрестности. Не прошло и часа, как все вокруг успокоились, погрузившись в тихий сон — животные и люди. В темноте до Лиссы донеслись отдаленные шаги. Кто-то шел по лесу и шелестел пожухлой травой. Девушка испугалась, однако не решилась будить друзей. Шаги продолжали отдаваться глухими шорохами вдали от костра. В середине ночи Лисса подняла Двину, которая сменила её на страже. Однако звук шагов так и не позволил тайе заснуть.
Летнее жаркое солнце с самого утра напомнило путникам о жажде. Путь они старались продолжать под сенью деревьев, которые защищали от палящих лучей. Измученные
Несколько домов с полуразрушенными заборами и постройками располагались по бокам пыльной дороги. На окраине поселка они увидели колодец, у которого поспешили напиться и передохнуть. Кругом царила тишина, не было слышно ни лая собак, ни домашней птицы и живности, не заметили путники и ни одного человека.
Неожиданно дверь ближайшего дома со скрипом отворилась. На крыльце показался немощный седой старик с палкой в руке.
— Доброго дня, дедушка! — Дуглас радушно обратился к старику, который внимательно рассматривал незнакомцев. — Мы с дороги, разрешите нам передохнуть и утолить жажду в вашем селении.
— Отчего не разрешить! — голос у старика был громким и сильным. — Заходите в дом. У меня и переночуете уже. Давно к нам никто не жаловал из дальних мест.
Старика звали Рогол, он указал Дугласу на пустынную полуразрушенную конюшню, куда парень устроил лошадей и подбросил в ясли свежего овса. Ветхий дом хозяина, служивший убежищем от непогоды, был мрачен и холоден. Но усталые путники обрадовались любому пристанищу под надежной крышей.
— Живу я один, но гостям всегда рад. Вы присаживайтесь на лавку, отдохните, а я пока сготовлю перекусить, — Рогол стал управляться по хозяйству, при этом отвечая на расспросы девушек, которых не допустил к печи, с лукавой улыбкой отказавшись от их помощи. — Деревня наша мала. Живут тут уже только старики и старухи. Молодежь вся уехала, а мы коротаем оставшиеся деньки. Тихо в округе, но мы уже привыкли, и чужеземцев давно не видали.
— А кто ж обрабатывает поля? — спросил Дуглас. Урожай обещал быть богатым, и парень удивился, как старые веданцы с ним справлялись.
— Пока у нас ещё силенки есть, — усмехнулся старик. — Только за счет урожая и живем.
Ужин на столе был скромен: овощи с грядки, черствый хлеб и каша, сваренная в растопленной печи. Но путники не жаловались. Девушки сразу же принялись за еду, благодаря Рогола за гостеприимство. Дуглас же, как только сели за стол, услыхал тревожное ржание лошадей на конюшне и вышел за порог проведать скакунов.
— А вы куда путь держите? Что занесло в наши края? Никак заблудились, — поинтересовался дед.
— Мы идем к Скалистому ущелью. Там ведь тоже деревни? — Двина придерживалась истории о поиске потерянных братьев и сестер всю дорогу по Ведану. — Там хочу отыскать своих родственников. Там я родилась.
— Да, там тоже поселения людей, но опасны дороги в этих краях. Новости до нас оттуда никакие не доходят. Помню, что у самого ущелья была деревня горняков. Мой дед из тех краев, хотя жители там уже давно горным делом не занимаются. Нынче у нас все больше сам для себя выращиваешь. Торговлю не ведем. В деревне, кто кует, кто сапоги шьет, кто ещё чего мастерит. Хотя у нас уже никаких мастеров и не осталось.
— А не опасно у вас тут живется? Рассказы очень страшные ходят про ваши места, — Лисса была рада, что эту ночь они проведут не в темном лесу, а под крышей, да еще среди людей, которые, видать, оберегают свои жилища от злых духов.
— Распускает эти
слухи тот, кто ни разу не был в Ведане да боится ночью нос высунуть из дома. Диких зверей здесь нет. Кого бояться?! Мы родились здесь, ко всему уже привычны, округу знаем до каждой травиночки и кустика.— А дорога до ущелья есть?
— Люди бы ходили — была бы дорога. А так каждый живет на своей земле, к которой привык. Но проходила дорога к югу от деревни — Пустынный тракт, никто им уже давно не пользуется. И вы бы не спешили на него. Оставайтесь лучше здесь на несколько дней. Согреете мое сердце и душу рассказами о молодой жизни.
В дом возвратился Дуглас. Его лицо выражало тревогу, но парень не высказывал свои опасения вслух. Он присоединился к компании за столом, хотя даже не притронулся к еде, сославшись на отсутствие аппетита. Но чтобы не обижать хозяина, все-таки поковырялся в тарелке и заодно с девушками похвалил старика за вкусный ужин. Рогол провел гостей в соседнюю комнату, где их ожидали теплые места для ночлега. Маленькое пространство было заполнено низкой кроватью, столом и лавкой возле него. Внутри не было ни одного окна, и свет исходил от единственной лампы, принесенной Роголом.
— Дамы пусть устраиваются на кровати, а ты, Дуглас, можешь прилечь со мной на печи.
Но Лисса отказалась расставаться с братом на ночь.
— Не волнуйтесь, дедушка, он хорошо выспится и на лавке.
Рудокоп поддержал сестру, и хозяин не стал настаивать. Он покинул комнату, оставив усталых путников отдыхать. После бессонной ночи Лисса зевала на каждом слове. Она устроилась рядом с Двиной на жесткой кровати, сразу же сомкнула глаза и заснула, слабо различив из беседы друзей, что Дуглас выражал беспокойство за лошадей.
— Не пойму, отчего они так встревожены, — говорил он девушкам. — Даже не притронулись к овсу?! Чувствуют, что нечистый этот дом. Я бы не стал сильно доверять Роголу.
— Завтра же мы двинемся дальше. Думаю, немощный старик не сможет нам ничем помешать, — ответила Двина, сладко зевая.
Девушки заснули очень быстро, а к Дугласу сон никак не приходил. Погасив лампу, он устроился на узкой лавке и лежал в темноте с открытыми глазами. Вскоре, однако, усталость одолела его переживания, и он погрузился в неспокойную дрему.
Проснувшись от непонятного шума, парень внимательно вслушивался в окружавшую мглу. Совсем рядом раздалось глухое чавканье и шипение, а также шорох по деревянному полу: что-то или кто-то ползло от дверей. Дуглас ничего не мог различить во мраке, царившем вокруг, но по звукам он определил, куда ЭТО направлялось. Испуганный крик Двины нарушил тишину:
— Дуглас! Что это?! Не трогай меня! Я не могу пошевелиться! Зажги лампу! Дуглас!
Парень соскочил с лавки. Он бросился в сторону кровати. Явное чавканье стало ещё громче. Не пройдя и двух шагов в темноте, рудокоп споткнулся о что-то мягкое. Как ему показалось, это было человеческое тело. Он распластался на полу, ударившись вдобавок локтем о край кровати, и в то же мгновение в его ногу вонзились острые зубы. Дуглас громко закричал. Он попытался вскочить, чтобы отбиться от нападавшего. Нащупав круглую голову, которая прильнула к его ноге, Дуг ухватился за редкие волосы, а другим кулаком со всей силой ударил по черепу противника. Однако за него одновременно вцепились две костлявые руки, которые норовили повалить на пол и прижать к деревянным доскам. Их хватка была мертвецкой, борьба продолжалась несколько минут. Рудокоп пытался оторваться от щупалец, которые то и дело находили новые участки его тела, хватаясь за одежду, руки, лицо. В конце концов, Дуглас еще одним ударом по голове проникшего в дом мерзавца отбросил его к стене. Шипение прекратилось. В темноте Дуглас уже не слышал ничего.