Ведьмачье слово
Шрифт:
– Тоже правильно. – Геральт вздохнул и сунулся на указанную полку. Там аккуратной стопочкой лежало десять упаковок по восемь патронов-красноголовок в каждой. Запаянные в полиэтилен, словно крабовые палочки, красноголовки казались мирными и безобидными. Но ведьмаки не зря так высоко их ценили. И старались пускать в ход, только если не оставалось выбора.
Ламберт возник у плеча и молча сгреб свою долю.
«На кой хрен я это делаю? Халькдафф говорил, что красноголовки броню дисков все равно не берут…» – отстраненно подумал Геральт, разодрав неподатливый полиэтилен.
Маслянистые цилиндрики один за другим занимали соты в ременном патронташе.
– Я готов, – сказал Геральт через полминуты.
– Я тоже, – присоединился Ламберт.
– Пошли тогда… – Эскель взял с коридорной тумбы ружье и вышел за дверь. Геральт за ним. Только Ламберт ненадолго задержался, запирая номер на ключ.
Охрана внизу безмолвно проводила их взглядами, а когда шли по территории комбината, отчетливо ощущалось, что из бессчетных оконец, щелей или просто скрытых за скудной зеленью курилок за ведьмаками наблюдает множество настороженных глаз.
«Завтра наслушаемся… – угрюмо подумал Геральт. – Разного. Сейчас они еще верят, что мы поможем. Что прижмем эти чертовы диски к ногтю и зададим им перцу… »
Геральт насупился и стиснул зубы.
Сотни раз он слышал проклятия в свой адрес и тысячи раз сталкивался с неприязнью, порою переходящей в открытую ненависть. И все равно не мог с этим смириться – в глубине души.
Умом-то он давно к этому привык.
– Не мрачней, ведьмаче! – Ламберт легонько пихнул Геральта ладонью в плечо. – Нас все равно считают отребьем. Подумаешь, толкнем комбинатский спирт морским тварям! В легендах мы и не такое творили.
– Так то легенды, – недовольно произнес Геральт.
– Легенды из ничего не возникают. Да только все быльем порастет, причем быстро. Не хандри! Разрулим.
– Не хандрю.
«В самом деле, чего это я? Слово, что ли, данное так действует? Как знать, может, и слово… »
У причала ожидал комбинатский катерок; в кокпите одиноко восседал эльф в буром крапчатом полукомбинезоне. А перед коротким трапиком переминалась с ноги на ногу Валентина. Удивительно, но она была без своего замызганного картуза – может быть, сподобилась, выбросила?
«Тьфу ты! – сердито подумал Геральт. – Только о слове вспомнил…»
– Ты куда это, а? – спросил он максимально строго.
Строго не вышло – получилось до крайности неприветливо, и только. Во всяком случае, девчонка и не думала тушеваться от его строгости:
– Как куда? С вами, конечно!
– Нечего тебе там делать, – буркнул Геральт, повернулся и шагнул на трапик.
– То есть как это – нечего? – возмутилась Валентина. – Комбинатскому технику нечего делать при обороне складов с продукцией? Говори, ведьмак, да не заговаривайся!
Геральт даже остановился. Подобной наглости он попросту не ожидал – с ведьмаками так не разговаривают. И кто, кто? Нахальная девица-лонгер, неполных сорока лет, сопля-соплей по любым меркам!
– Я тебе ща так заговорюсь… – зловеще произнес Геральт, шагая назад, на причал и беря девчонку за розовое ухо, словно грозный отец нерадивое дитя. – Год заикаться будешь!
– Ай! Пусти!
– Прекрати, Геральт! – прозвучало совсем рядом, и ведьмак подчинился, не задумываясь.
Как можно было не подчиниться этому голосу?
Из крохотной рубки катерка выглядывал не кто-нибудь – Весемир. Геральт вопросительно глядел на учителя; гнев его как рукой сняло.
– Жалко тебе,
что ли? Пусть смотрит, – сказал Весемир миролюбиво. – Городу нужны не только ведьмаки – хорошие техники ему тоже не помешают. Мало ли, вдруг выучится?Девчонка, задрав нос чуть ли не до зенита, прошествовала мимо Геральта, прыгнула с трапика в кокпит и уселась рядом с эльфом, храня крайне независимый вид. Эльф беззвучно смеялся – беззвучно и беззлобно, как умеют только эльфы. Ламберт с Эскелем тоже улыбались.
– Чего скалитесь? – недовольно буркнул Геральт и в свою очередь переместился в кокпит. – Развели детский сад, прости жизнь…
Ламберт выпихнул трапик на пирс, катерок тоненько свистнул и почти сразу отчалил. Западный берег комбината начал медленно удаляться. Геральт задумчиво созерцал пенную струю за кормой. Он не злился, вовсе нет. Злость – бесплодная эмоция. Он просто пытался понять – зачем Весемиру понадобилась эта юная прощелыга? И вообще, помнит ли Весемир, что это не пацан-подросток, а девчонка-лонгер? Скорее всего, помнит, иначе он не был бы Весемиром, учителем всех ныне действующих ведьмаков Большого Киева. Неужели в самом деле надеется, что из Валентины со временем получится толковый техник? Шут его знает, жизнь иногда закладывает весьма причудливые кренделя…
Геральт не захотел сидеть в кокпите, демонстративно ушел на нос. За приятелем увязался Ламберт. Как выяснилось – неспроста.
– Слушай, друже, – сообщил он шепотом, да еще и на ухо. – Я тут подумал…
Геральт держался обеими руками за гнутый носовой релинг; Ламберт стоял у него за правым плечом.
– Я слово твое вспомнил. Ты этой красаве что обещал? Помнишь в подробностях?
Пришлось вспоминать.
– Обещал, что заберу ее с комбината, – ответил Геральт так же тихо, чтобы в кокпите не услышали, и повернул голову: хотелось лучше видеть лицо напарника.
– Это-то понятно, – фыркнул Ламберт. Глаза у него были хитрые-хитрые.
– Ты вспомни точнее! Заберешь – когда?
– Когда с чудовищами будет покон…
Геральт осекся и умолк. Он наконец-то осознал, на что намекает напарник. В самом деле, Геральт дал слово забрать Валентину с комбината после того, как ведьмаки одолеют приходящие из моря диски и гусеничные машины-мародеры. Одолеют! Но дело обернулось иначе: схватки не случится вообще. Более того, ведьмаки будут вынуждены пресекать все мыслимые помехи метанолово-му промыслу морских чудовищ – по крайней мере, сегодня и в ближайшие дни. А значит условия, оговоренные в ведьмачьем обещании, исполнены не будут. Ведьмачье слово не терпит множественных толкований, оно конкретно и однозначно, потому и ценится знающими живыми, потому и блюдется каждым ведьмаком, блюдется неукоснительно и точно. Что сказано – то и должно быть исполнено, ни больше ни меньше. И баста.
– Шахнуш тодд, – выругался Геральт. Он никак не мог решить – на руку ему и Арзамасу-16 новые обстоятельства или же нет.
– Фактически, ты свободен от обещания, – подытожил Ламберт. – И заметь, не по своей воле.
– Свободен – это ты, пожалуй, хватил. – Геральт покачал головой и вздохнул. – В лучшем случае – все отложилось на потом, и только.
Вообще-то Геральт с трудом представлял себе, куда пристроит Валентину. Кто ее возьмется обучать? И где? Реакцию любого ведьмака предсказать было нетрудно: мол, ты слово давал, ты и устраивай все, чего наобещал. На Выставку, к Халькдаффу или еще кому-нибудь из тамошних техников тоже не больно подступишься. А больше у Геральта никаких идей не возникло.