Ведьма без имени
Шрифт:
– Ему гораздо лучше.
– Не имеет значения, на сколько восходов солнца ты прикуешь его цепью в подвале, он собирается уйти. Мне жаль, но вся идея о том, чтобы немертвые получили свои души – неправильная.
– Ты. Уйди, – сказал Кормель кратко, и его оставшийся помощник поник, распространяя зловонный страх. Кормель замолчал, когда дверные колокольчики зазвенели, острыми движениями он размешивал соль в своем кофе одной из тех небольших палочек. – Я здесь по двум причинам, – сказал он, его пристальный взгляд направился к мужчинам из ФБВ среди его собственных людей, заставив меня задаться вопросом, стремился ли он так же избежать конфронтации
Небольшой соглашающийся звук от Трента был столь же значительным как вздох. Вот почему он был здесь. Кормель справедливо волновался по поводу демонов, а Лэндона не было. Черт побери, Лэндон. Если ты собирался сломать мир, ты должен быть рядом, чтобы соединить его обратно.
Крылья Дженкса предупреждающе зажужжали, я усилила хватку на ближайшей лей-линии. Теперь это стало опаснее, когда Кормель был один.
– Ты знал, что Лэндон использовал тебя, чтобы попытаться свалить структуру власти вампиров.
– Очевидно. – Кормель потягивал свой соленый кофе. – И ты закончишь то, что он начал.
– Кормель, я не могу! – Расстроено, я двинулась вперед. Дженкс взлетел, и я решила успокоиться, когда и Трент и Кормель дернулись. – Я не могу, – повторила я, более мягким голосом. – Души немертвых бегают вокруг, спонтанно сливаясь? Ты потеряешь все население старых немертвых. Почему ты думаешь, что Лэндон дал вам ваши души?
Трент выглядел огорченным, но я знала, что он верил в это, как и я.
– Как я сказал прежде, это то, почему ты жива, Морган, – произнес Кормель, и нить страха скользнула через меня на его гнев. – Исправь это.
Исправь это. Он заставил это казаться настолько простым.
– Клянусь, Кормель, если ты последуешь за Айви, то я буду охотиться на тебя лично.
Выражение Кормеля было стоическим.
– Айви в безопасности. Исправь это.
– Заказ готов! – громко проговорил Марк, но Дженкс завис там, где он был, у моего плеча. Кормель сказал, что Айви была в безопасности, но я не верила ему. Как и Дженкс. Я думала о ней в доме ее родителей, зная, что, вероятно, первоклассная команда эффективных убийц появилась у них в течение трех минут на ее подъездной дорожке. Я никогда не должна была заключать с ним сделку. Вампиры и пять лет игры по тем же самым правилам, и те, и те бросались в истерику, когда они проигрывали.
Разбитая, я села. Мой остывший кофе стоял передо мной, и я потянулась к нему, нагрев его быстрой мыслью.
– Почему я должна? Ты пытался нас убить, так как Лэндон обещал вернуть ваши души.
Трент огорченно вздохнул, но честно, все в комнате уже знали это.
– Ваши жизни были в безопасности. – Со звуком скольжения ткани и шерсти, Кормель сел напротив меня, и удивленно, я посмотрела ему в лицо. Его было сложно прочитать. Я не знала, о чем он думал. Видя, что я смотрю, Кормель поприветствовал меня своим соленым кофе. – Если бы я хотел, чтобы вы умерли, то вы были бы мертвы. Разрушение твоей церкви было предупреждением. Напоминанием того, где было твое место. – Его глаза были черными зрачками, когда он смотрел. – Ты сделаешь то, что не может Лэндон. Ты отошлешь демонов назад.
Я обменялась беглым взглядом с Трентом. Я отдала бы что угодно, чтобы быть в состоянии прочитать мысли Трента прямо сейчас, но у меня было довольно хорошее представление
того, что он хотел. Слишком плохо – это было не то, чего хотела я.– Да? – сказала я, откидываясь на стуле. – То, что они здесь, мне нравится.
– Рейч! – запротестовал Дженкс.
– Ну, нравится! – сказала я смущенно. – Они томились в той дыре в течение трех тысяч лет. Возможно, если бы они видели солнце время от времени, то они не были бы такими раздражительными.
– Раздражительными? – рявкнул Дженкс, и я прикрыла свою чашку, таким образом, его пыльца не попала бы в нее. – Это не раздражение. Это двухлетние после дозы сахара после сна!
Я хмуро глядела на него и его позу Питера Пэна на увядших цветах.
– Они не такие плохие. Вы просто должны узнать их. – Трент вздохнул. Я нашла его руку под столом и сжала ее. Ему не нравились мои решения, но он поддержит их.
– У тебя есть неделя, – сказал Кормель, и я вернула свой взгляд с сердитого Дженкса к нему, закрывающему крышкой свою чашку. Это был универсальный сигнал, что эта встреча была окончена.
Целая неделя. Ничего себе.
– Или что? – гнусаво сказала я. – Ты собираешься убить всех важных для меня людей? – Замолчи, Рейчел. Твоя мама в городе. Я сузила глаза и встала с трясущимися коленями. Снаружи было, по крайней мере, восемь вампиров и дюжина офицеров ФБВ. Я не хотела рисковать ими. Я не хотела рисковать и Трентом. – Я нужна тебе, – сказала я, указав пальцем на него, когда Трент тоже поднялся, его спокойствие начинало трещать по швам. – Я нужна тебе, потому что, как только солнце встанет, каждый вампир, который сегодня вечером получил свою душу, совершит самоубийство, и ты это знаешь!
– Ты исправишь это, – сказал он, вбивая каждое слово в меня.
Присутствие Трента было шепотом около меня.
– Э, Рейчел? Ты делаешь довольно крупные политические заявления.
– Да? – Я не собиралась этого делать. Я стала бы бороться с ними, чтобы заставить их вести себя правильно, но я не собиралась удерживать их в той яме. Но на автостоянке были парни из ФБВ, и я попыталась успокоиться. – Я не та, кто появился здесь с ультиматумами, – пробормотала я. – И я не собираюсь заставлять демонов убираться, но поведу их, это возможно.
Кормель сидел напротив меня, его грудная клетка не двигалась, поскольку его зрачки расширились, и воздух, казалось, мерцал между нами. Я не могла сказать, злился ли он или пробовал очаровать меня.
– Убери их, – потребовал он, голод в его пристальном взгляде сломал иллюзию доброжелательного политического лидера и раскрыл его истинное намерение. – Или Каламак будет твоим мальчиком для битья.
Разозленная, я потянулась через стол, страх сделал меня глупой. Кормель был быстрее. Его пальцы хватили мое запястье, столь же холодные как сталь и вдвое сильнее.
– Рейч! – прокричал Дженкс, когда он бросился вперед, обнажая меч. Глаза Кормеля метнулись к пикси, и мое дыхание пришло единственным, неторопливым выдохом, когда я почувствовала, как Трент потянул линию. Я чувствовала, как она текла в него, рассматривала его почти как яркую серебряную ленту, которая пела. Знакомое покалывание прошло по моей коже шелестом перьев. Фиолетовые глаза засветились и открылись в моем уме, радуясь, отражаясь эхом в моих мыслях, и по этой причине усыпленные мистики проснулись, стремясь скупо пошалить на плещущемся банкете очень снисходительных намерений.