Вечный огонь
Шрифт:
Строительство решено было начать немедленно. Члены обкома разъехались по отрядам, чтобы договориться, когда и сколько людей выделить на земляные работы. А мы с работниками штаба Николаем Шуляковским, Антоном Филиппушко, Филиппом Костюковцом, Михаилом Довгучицем и Герасимом Гальченей подобрали на «Добром острове» площадку для приема грузов, сбрасываемых с самолетов. Штаб соединения сообщил в Москву координаты острова, передал сведения о сигнализации (костры будут расположены большим конвертом — четыре по углам и один в середине площадки).
Наконец поступила долгожданная радиограмма: «Встречайте самолет в ночь на 29 мая».
Мы отправились
По краям и в середине большой поляны появились высокие кучи хвороста. Около каждой из них поставили дежурных; с наступлением темноты они обязаны были разжечь огни, а как только послышится гул самолета — набросить на костры сухую солому, чтобы они запылали в полную силу.
— Готовы хоть целую неделю дежурить, — говорили партизаны, радостные и довольные.
Около часа ночи послышались тихие, едва уловимые звуки. С каждой секундой они нарастали и вскоре превратились в мощный гул: это прибыл долгожданный самолет с Большой земли.
Дежурные подбросили в костры соломы, и они превратились в высокие яркие свечи. Самолет прошел над самой площадкой, мы все стояли на поляне и приветливо махали руками, бросали вверх шапки. Не успел стихнуть гул машины, как из ночной темноты вынырнули белые парашютные купола. Партизаны бросились встречать груз. Почти на самую поляну приземлились двое парашютистов: радист-шифровальщик и специалист по подрывному делу. Они сразу же попали в объятия бойцов.
Москва прислала нам четыре ящика тола, несколько ящиков винтовочных и автоматных патронов, автоматы, медикаменты, сапоги, одежду, табак, папиросы, сахар, конфеты. В подарках нашлось и несколько бутылок «Московской».
Все это штаб разделил между отрядами. Досталось, конечно, понемногу. Но с каким чувством принимались подарки! Что, скажем, для человека папироса и конфета? Вроде бы пустяк. Тогда же это казалось величайшей драгоценностью. Партизан, которому досталась папироса, не сразу курил ее, а показывал товарищам, и на лице у него сияла светлая, довольная улыбка, она как бы говорила: «Вот смотрите, это наша, московская папироса!» Папиросы раскуривались по очереди, по одной затяжке. Рюмкой столичной водки угощали только самых уважаемых партизан. А конфеты роздали деревенским детишкам. Радости-то у всех было!..
Самолеты стали прилетать к нам все чаще, доставляя необходимые грузы. И было очень жаль, что некоторые парашютные мешки, не найденные нами, пропадали в болотах. Партизаны с горечью узнавали об этом и с еще большей энергией готовили аэродром.
И вот настал долгожданный день, когда штаб сообщил в Москву, что может принять самолет на своем аэродроме. Нашелся у нас и авиационный специалист — летчик бомбардировочного полка Павел Анасенко; он и возглавил аэродромную службу по приему самолетов.
Нам назначили время встречи первого самолета с посадкой. Мы с вечера собрались на острове Зыслов. Слабо горели костры, готовые в любую секунду вспыхнуть, как порох. На аэродром прибыло
много командиров и комиссаров отрядов, пришли партизаны. Я подсел к группе бойцов, среди которых шел взволнованный разговор.— Ведь если пешком топать, от нас до Москвы и за месяц не доберешься. А тут пара часов — и в столице…
— И фронт теперь не помеха!
— Письма, поди, разрешат писать. Вот счастье-то будет родным и знакомым! Целый год от нас ни слуху ни духу. Может, уже заживо похоронили?
— Чем-то и нам надо Москве ответить на ее заботу.
— У нас ответ один: колоти сильнее фашистов!..
Я настолько увлекся беседой, что не слышал гула приближавшегося самолета. Увидел лишь, как ярко вспыхнули все костры. Самолет с включенными фарами пронесся над площадкой, потом развернулся и пошел на посадку. Тяжелая машина пробежала аэродром из конца в конец и остановилась у самого кустарника. Партизаны с радостными возгласами бросились к самолету.
Летчики не сразу вышли из машины. Лишь убедившись, что имеют дело с партизанами, они выбросили трап и спустились на землю. В тот же миг пилоты снова оказались в воздухе. Их подхватили сильные партизанские руки и начали подбрасывать вверх. Потом все обменивались с ними крепкими рукопожатиями, целовались и обнимались. Партизаны смотрели на летчиков с восхищением: «Это же родные наши соколы! С Большой земли, из самой Москвы!»
Припомнилось, как еще совсем недавно мы искали в лесу грузы, сбрасываемые с самолетов. Почти на каждом мешке были надписи: «Привет белорусским партизанам!», «Летчики желают успехов вам, боевые друзья». А теперь перед нами авторы этих сердечных строк — бесстрашные советские авиаторы. Тут же, у самолета, завязывается оживленная беседа. Посланцы Москвы не успевают отвечать на наши вопросы. Они рассказывают о родной столице: как она выглядит, как живут москвичи. Нам приятно было узнать, что в Москве поддерживается образцовый порядок, что люди работают с глубокой верой в победу над врагом.
За несколько минут партизаны разгрузили самолет. Груз оказался очень ценный — автоматы, противотанковые ружья, патроны, тол, капсюли-детонаторы. Один из летчиков достал целый мешок газет. По рукам пошли «Правда», «Известия», «Советская Белоруссия». Тут же, у костров, люди читали газеты.
В машину внесли тяжелораненых и больных. Летчики попрощались с нами. Вскоре самолет плавно взмыл в небо и скрылся в ночной темноте.
Сердца наши наполнились большой радостью и гордостью. Мы физически ощущали близость Москвы, словно между нами и столицей не существовало ни многокилометрового пространства, ни вражеского фронта.
— Теперь не надо будет жалеть каждый патрон, — говорил один из партизан, показывая товарищам на полученный груз. — Повоюем…
— Да, теперь красота, — подтвердил другой.
— А я больше всего боялся, как бы не ранило в бою, — вступил в разговор третий. — Если ранят, куда, думаю, деваться? Лекарств мало, больницы поблизости нет. А сейчас? В случае чего на Большую землю отправят, там подлечат — и назад. Как в армии…
Много нового внесла в партизанскую жизнь надежная связь с Москвой. Штаб соединения получил возможность лучше снабжать отряды оружием и боеприпасами, особенно взрывчаткой и капсюлями-детонаторами, противотанковыми ружьями, магнитными минами с часовым механизмом. В отрядах появились подразделения автоматчиков и подрывников. Создались условия для широкого применения новых форм борьбы с оккупантами.