Вечность
Шрифт:
Я прижимаюсь к нему, пытаясь отдышаться, пытаясь справиться с сильными чувствами, всё ещё сотрясающими моё измученное тело. Я хочу большего, но с каждым прикосновением его ладоней к моим рукам и спине мои веки тяжелеют.
Поглаживая меня по спине, он опускает меня на ковёр и сворачивается вокруг меня клубочком, что-то бормоча мне в шею.
— Спи, Нова. Мы разберемся со всем этим завтра.
Глава 20
Я натренировала своё тело переносить множество наказаний и постоянно приходить в норму, а моя генетика демона и оборотня помогает мне выстоять, но бывают моменты,
Я сплю так крепко, что, когда просыпаюсь от мягкого сияния утреннего солнца, проникающего сквозь застеклённое окно, обнаруживаю, что усталость, которую я испытывала, прошла.
Сквозь застеклённое окно трудно что-либо разглядеть, но мягкое свечение за окном указывает на то, что мы, должно быть, проспали весь вчерашний день и всю ночь. Думаю, я не осознавала, насколько сильным было моё переутомление, пока, наконец, не смогла встать с облегчением.
Не то чтобы я собиралась вставать, поскольку моё пробуждение происходит от того, что твёрдая рука скользит вниз по моей спине, обводя контуры моей кожи.
Я лежу на животе на коврике, а Роман растянулся рядом со мной. Тепло его прикосновений вызывает во мне то же тепло, что и прошлой ночью, когда он успокаивал мои мышцы, но сегодня…
В успокоении нет необходимости. Только острая потребность в большем его присутствии.
Его сила прокладывает путь через точки возбуждения в моём теле, распространяясь от тех мест, к которым он прикасается, по спине, сжимая мои соски до боли, покалывая клитор, а тепло разливается между моих бёдер.
Поцелуи Романа вдоль моей спины так же восхитительны, как и его прикосновения.
— Доброе утро, — бормочет он, касаясь тёплыми губами моего плеча, и я выгибаюсь навстречу его прикосновениям.
Как этот демон может возбуждать и уничтожать меня так легко?
Я не уверена, где заканчивается одно ощущение и начинается другое.
Я точно знаю, что хочу просыпаться так каждый день своей жизни.
— Доброе утро, — хрипло отвечаю я.
Стон срывается с моих губ прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь ещё, потому что ладонь Романа скользит по моему бедру и скользит по верхней части ноги, касаясь влаги в месте соединения бёдер. Под таким углом, когда я лежу на животе, у него есть идеальный доступ, чтобы провести пальцами по моим складочкам и добраться до моего ноющего центра.
Я снова выгибаюсь, приподнимая попку, чтобы дать ему больше места для проникновения в меня, сначала одного пальца, затем второго. Пока его пальцы творят своё волшебство, я двигаюсь вместе с ним, и внутри у меня всё сжимается настолько сильно, что все остальные мысли улетучиваются из головы.
— Рун, — издаю стон я, когда его пальцы двигаются быстрее, и решаю, что пришло время и ему почувствовать ту же потерю контроля.
Сдвинув колени, я встаю на четвереньки, его пальцы всё ещё глубоко внутри меня, когда он тоже поднимается. В этом положении я поворачиваюсь назад, чтобы оглянуться через плечо, и натыкаюсь на голодный взгляд Романа, устремлённый на все открытые части моего тела. Мои груди наливаются тяжестью и пульсируют, а клитор пылает так сильно, что я чувствую, будто одна ласка по этому тугому бугорку приведет меня к пронзительному оргазму.
Когда его пальцы высвобождаются, он заменяет их своим языком, всего лишь одним движением по моему возбужденному телу, что почти заставляет
меня рухнуть обратно на кровать.— Ты должен был быть так ошеломлён, что должен был трахнуть меня немедленно, — жалуюсь я со стоном. — Ты ведёшь нечестную игру.
Роман не смеется, как я ожидала. Вместо этого он подходит ко мне сзади, и толстая головка его члена оказывается напротив моего входа, когда он упирается в напряжённые мышцы моего центра.
— Когда мы вместе, я вообще не могу думать, — бормочет он, медленно погружаясь глубже. — Я сражён, Нова. Я так чертовски ошеломлён, что моя душа горит. Я хочу защищать тебя, прикасаться к тебе и существовать с тобой так долго, как только сможем. У меня никогда не будет другой, и тебе никогда не придётся беспокоиться о том, что ты можешь подавить меня. Когда ты смотришь на меня, меня нет.
Он всё ещё скользит во мне, так медленно и контролируемо, даже когда между нами разгорается огонь, и я чувствую, что нарастающее наслаждение может уничтожить меня.
Затем он издает хриплый стон, и с последним толчком его впечатляющая длина заполняет меня так глубоко, что я не могу больше говорить. Я выдыхаю сквозь стоны, когда Роман двигается долгими, медленными толчками, которые забирают весь воздух из моей груди благодаря чистому грёбаному совершенству.
— Нова, — он стонет, произнося моё имя, когда я резко кончаю, и связные мысли улетучиваются из моей головы.
Когда я прихожу в себя, Роман замедляется внутри меня, его руки скользят по моей спине, когда он ласкает меня и притягивает ближе.
Когда его член высвобождается, мне почти грустно терять физическую связь с ним, но это чувство исчезает, когда он переворачивает меня так, что мы оказываемся лицом к лицу. Я вскрикиваю, когда он снова входит в меня, и наши взгляды встречаются. Моё чувствительное тело реагирует, прижимаясь к нему, желая большего, но едва в состоянии справиться с теми сильными ощущениями, которые я уже испытываю.
— Рун, — кричу я, прежде чем он захватывает мой рот.
— Я скучал по этому, — говорит он, когда его язык касается моего, и я ощущаю насыщенный вкус его силы. — Это ни с чем не сравнимо.
На самом деле это не так. Как бы сексуально это ни было, когда он сзади меня, в том, что Роман вот так лежит сверху, есть что-то интимное. Его огромное тело прижимается к моему, когда он вонзается в меня своим членом и языком. Вкус его поцелуев усиливает удовольствие, и очень скоро я уже вцепляюсь ему в спину и выкрикиваю его имя, когда он присоединяется ко мне в очередном умопомрачительном оргазме.
Чувствуя себя полностью удовлетворённой, я наслаждаюсь его весом, когда он тоже расслабляется. Он слишком тяжёлый, чтобы долго оставаться на мне, но мне даже не нужно упоминать об этом, так как Роман подстраивается под мои потребности и приспосабливается за считанные секунды. Несмотря на это, я держусь за него так долго, как только могу.
Из его груди вырывается тихий смех.
— Я раздавлю тебя, моя пара.
Пара.
Это слово такое же интимное, как любовь для оборотня, и поскольку у нас с Романом общие души оборотней, всё моё тело вибрирует от всей эмоциональной значимости этого единственного выражения.
— Я справлюсь с этим, — удаётся мне ответить, хотя мой голос звучит запыхавшимся и удивлённым.
Это заставляет Романа улыбнуться.
— Я начинаю понимать, что пара — твой язык любви, Нова Мэдден.