Чтение онлайн

– А вот это, если не затруднит, будьте добры забрать, – я указал на стакан, в котором изменение агрегатного состояния становилось всё заметнее. И, немного выждав, подмигнул. – Уже не передумаю.

Мне показалось, что её лицо приобрело немного бордовый оттенок. Словно вторя висящим неподалёку портьерам. Наверняка сказать было сложно – лето закончилось не так давно, и доказательства, что от него было взято если не всё, то многое, ещё оставались на коже в виде загара. Она открыла, было, рот, но в последнюю секунду остановилась, и слова так в нём и остались. Я практически мог рассмотреть буквы, из которых они состояли. Кивнув, – скорее себе, чем мне, – официантка Даша взяла в руку несчастный стакан и тщательно вытерла оставшийся кружок салфеткой, добытой из запасов столика. Закончив, беззвучно удалилась в пространство за моей спиной.

Я удовлетворённо откинулся на спинку диванчика.

Потерянное было чувство равновесия и хоть какого-то контроля над происходящим в мире вернулось. Кроме того, пока девушка убирала со стола излишки воды, бейдж с её именем оказался прямо рядом со мной. Одновременно рядом оказалась и уже упомянутая грудь в белоснежной синтетической блузе. Все эти составляющие Дашиного облика неторопливо двигались в такт её руке. Внезапная близость к трепетным формам запоздало разбавила мою кровь вспомогательной дозой уверенности не только в мире, но и в себе. И даже заставила с минуту поразмышлять, не был ли Дашей инициирован такой манёвр намеренно. С предположением сразу двух противоположных и одинаково абсурдных причин. Либо демонстрация расположения в ответ на моё по-мужски некорректное замечание, либо проявление антипатии примерно за те же заслуги. Последнее якобы сопровождалось демонстрацией расстояния до вожделенной цели, которое уже не уменьшится. При этом антипатия вполне могла смениться на нечто противоположное. И вообще, по мнению некоторых, была лишь закономерным блокпостом на пути девушки к безоговорочной зависимости от мужчины.

Другими словами, виски был хороший, но такие раздумья ожидаемо напомнили мне о незавидном уделе моего сегодняшнего дня.

Как было сказано, месяц назад со мной в одностороннем порядке рассталась уже не моя девушка по имени Саша. Схема расставания была незамысловатой и состояла в следующем: вечером, вернувшись после работы на съёмную квартиру, я не обнаружил Сашиной обуви в прихожей. Как правило, этой обуви там было чересчур много.

На данном этапе я наивно порадовался – Саша наконец вняла моим просьбам и нашла изделиям из кожи место, где я бы перестал о них спотыкаться. Когда я не обнаружил на привычном месте в кухне её чашки, в желудке тревожно закололо, но у меня наготове была очередная оптимистичная гипотеза. Дело в том, что на этой чашке красовался обнажённый атлетически сложенный мужчина, стыдливо и несколько жеманно прикрывающий слишком развитые грудные мышцы. Логика и юмор картинки были в том, что он прикрывал наиболее выдающиеся части своего почти идеального, за одним исключением, тела.

Чашка эта мне никогда не нравилась. И ещё не нравилось, что Саша не особенно переживала по поводу того, что мне не нравилась эта чашка. И вдруг чашка исчезла. Вместе с грудой туфель у порога. Время строить самоуверенные догадки и делать такие же выводы.

Спустя полчаса из всех выводов остался один, единственно верный: исчезла на самом деле Саша. Причём исчезла, похоже, не только из квартиры, но и из моей жизни.

Справа и сзади возникла рука с наполненным на четверть стаканом. Вслед за рукой появилась её владелица. Бережно, но твёрдо она установила стакан передо мной. Так словно поставила точку или знак восклицания.

– Ваш виски.

Выдержав небольшую паузу (театральную, учитывая штору-кулису), Даша прохладно и очень выразительно добавила:

– Безо льда.

И так же выразительно-прохладно на меня посмотрела. Я не был готов к подобным проявлениям свободы воли у обслуживающего персонала и тут же опустил глаза. Машинально, чтобы как-то себя оправдать, я попытался извлечь салфетку из керамического держателя и положить под стакан с виски на подобие костера. Пресс салфеток оказался чересчур плотным и никак не хотел отпускать даже одну из них. Поскольку я оперировал одной рукой, салфетница, повинуясь всем открытым к тому времени законам физики, опрокинулась. Падая она задела стакан с драгоценным дистиллятом. Стакан, повинуясь тем же законам, выплеснул из себя небольшую часть содержимого. Я даже удивился, что на меня ничего не попало – возникло чувство, что план у официантки был именно такой.

Пронаблюдав нелепую цепочку событий, Даша протянула руку к злосчастной салфетнице и легко справилась с тем, что мне оказалось не под силу. Вытерла извлечённым трофеем разлитый виски, расставила предметы на столе по штатным местам и выпрямилась. Скорее всего, после этого она посмотрела на меня полным торжества и презрения взглядом. Определить было сложно – я даже не пытался поднять глаза выше чудом уцелевшего стакана и только ждал, когда она уйдёт. Или, что ещё лучше, когда велюровая обивка дивана подо мной треснет, разверзнется – и я провалюсь

прямиком в подвал. Даже не смотря на то, что недолюбливаю подобные помещения.

Но вместо звука шагов, я услышал её голос, сдобренный, хоть и не так сильно, как я ожидал, надменностью и безмятежной констатацией своего превосходства:

– Приятного отдыха. Да, вот ещё. Судя по заказу, вы любите купажированный виски самого нижнего ценового диапазона, который тем не менее, обладает приятным мягким вкусом, не свойственным дешёвым сортам. Я могла бы посоветовать вам обратить внимание на шотландскую марку *****.

Из-за параллельного осмысления её очередного шага по занижению моей самооценки, название я пропустил мимо ушей. Наконец подняв глаза, увидел, что она выжидающе на меня смотрит. Очевидно, чтобы она ушла, нужно было что-то ответить.

– Окей, – сказал я.

Официантка Даша понимающе улыбнулась и продолжила более добродушно:

– Думаю, вы о таком не слышали. Действительно, бренд в городе мало представлен, – девушка прищёлкнула языком, набирая порцию воздуха для дальнейшего разъяснения. Так обычно делает человек, достаточно увлечённый собственным рассказом, чтобы не интересоваться, увлечён ли его собеседник рассказом в той же степени. По неизвестной мне причине этот звук, с последующим глубоким вдохом и монотонно-воодушевлённой речью, всегда вводит меня в состояние сродни транса. В голове при этом включается небольшой распылитель розового тумана. – Я, например, – продолжала Даша, – знаю только одно место, где он бывает. В районе бывшей табачной фабрики есть нечто вроде гостиницы. Старое здание, может быть, это совсем и не гостиница… По крайней мере, она никак не называется. Но на последнем этаже есть бар, я там некоторое время работала официанткой. В меню там вообще нет виски. Но если вежливо попросить скотч, то принесут именно эту марку.

Она замолчала и снова пытливо на меня посмотрела. Я не вполне понимал, как оценивать вышеозначенную информацию и, в частности, цель её озвучивания. Промелькнуло предположение о работе менеджером по продажам или торговым представителем. Мысль столь же несуразная, как и сама ситуация. Даша продолжала смотреть сверху вниз, ожидая моего хода. Я прочистил горло и спросил как можно более непринуждённо:

– А как называется бар?

– «Семь».

Она ответила моментально, словно ждала именно этого вопроса. Так словно ждала его всю жизнь. Ощущение нереальности происходящего достигло пика. Не удержавшись, я схватил стакан с купажированным виски самого нижнего ценового диапазона. Сделал хороший глоток, несвойственный для потребления даже дешёвых сортов этого напитка, и чуть поморщился. Хорошо хоть, не смотря ни на что, он обладал приятным мягким вкусом.

Невозмутимо проследив за моими действиями, официантка Даша с исключительной доброжелательностью поинтересовалась:

– Что-нибудь ещё?

Пригубив немного колы, я скептически посмотрел в окно слева от меня. Солнце не доползло ещё даже до зенита.

– Счёт, пожалуйста.

На ожидаемо последовавшие звонки, Саша, моя, по ещё неподтверждённым данным, бывшая девушка, не отвечала. Тревожить по телефону её родителей, к которым она, скорее всего, и отправилась, а тем более самому являться к ним я в тот вечер не решился. Всё же для меня слишком буквальный смысл имеет выражение «личная жизнь» – я плохо переношу, когда этой жизни хоть как-нибудь касается кто-то, напрямую в ней не состоящий. Родители любой из сторон в ней не состояли, но при этом были лицами максимально заинтересованными. Их касаний я старался избегать в первую очередь. Как правило, они не только желали, но и, к сожалению, могли на эту жизнь определённым образом влиять. И далеко не всегда предугадываемым.

На следующий день я снова позвонил, в этот раз воспользовавшись телефоном, номер которого был ей неизвестен. В ответ на мою надежду услышать хоть какие-то объяснения неприятный женский голос сообщил, что мой любимый абонент сейчас совершенно мне недоступен. Причём явно намекая, что доступен он не будет уже никогда.

Вечер того дня я провёл за непрерывным поглощением чая и безуспешными попытками смоделировать ситуацию, где я звоню в дверь Сашиных родителей, о чём-то у них спрашиваю и при этом не выгляжу жалко. Когда, допивая очередную чашку, я раздумывал, не сменить ли её на стакан – для более продуктивной работы – на мобильный телефон поступил звонок прямиком из моделируемого пространства. Я сделал глоток и, закашлявшись, нажал на значок телефонной трубки, которую всё реже приходилось видеть в натуральную величину: