Вечная зима
Шрифт:
— Абсурд, — сказал Акамир. Он и Добромир встали рядом и потащили сани, следуя за Белославом.
— За всю свою жизнь я впервые сталкиваюсь с нехваткой зверей на западе, — произнес Добромир. — Даже в сезоны звериных перемещений мы были далеко от голодной смерти. А теперь она здесь и дышит нам в спину. Что-то действительно случилось.
— У нас есть торговые договоры с поселениями у берегов Бескрайнего моря, — вставил Белослав. — У них и так рыбы вдоволь!
— Берега Бескрайнего моря уже давно подконтрольны дикарям, прибывшим с Каменных островов, — вставил Акамир. — Торговать с ними не получиться. Истребить тоже.
— Почему не истребить? — спросил Белослав. Акамир вздохнул. Эта глупая мысль сразила его.
— Мы заплатили очень высокую цену за весьма шаткий мир, — произнес Добромир. — Пускай так все и останется.
— Белослав, пробегись-ка вперед, разведай тропы, — приказал Акамир. Белослав
— Есть у меня догадка насчет всей этой ситуации, да не нравится она мне, — серьезный тон Акамира насторожил Добромира. — Да и ты не будешь от неё не в восторге.
— Не томи.
— Скажи-ка мне, какое событие положило начало эпохе Рассвета?
— Нашествие волколаков с Крайнего севера, я знаю. Их изгнание в родные земли послужило началом эпохи Солнцестояния.
— Ты прав. А знаешь ли ты, что положит начало эпохе Заката?
— Предполагаю.
— Согласно древнему пророчеству мудрецов, волколаки вернутся и окончательно истребят все человечество. И не будет нам укрытия от них, не будет тайных троп для побега. Противоборство с теми же дикарями покажется нам очень несущественным, когда мы столкнемся с реальной угрозой.
— Я не верю мудрецам, — резко ответил Добромир. — Их слова — яд, а знания — зло, которое породило волколаков и чуть было не истребило нас, людей. Они сыграли на нашей жадности и гордыне. Бросьте, разве родители не говорили вам обо всем этом?
— Говорили. Но этот вой, что мы слышали…скажем, он насторожил меня. Я уже слышал его однажды, но это было так давно. Годы назад.
— Вы говорите о походе к Мрачным равнинам, где впервые столкнулись с волколаками?
— Именно о нем.
— Мрачные равнины относятся к землям Крайнего севера, а потому неудивительны нападения волколаков на тамошние селения. Странно, почему их жители не ушли на юго-запад, в безопасные от волколаков земли.
— Безопасные ли? Весь наш народ Нетоличей живет в страхе быть истребленными уже как несколько десятков лет. И бежать нам некуда. На западе дикари, на севере волколаки и погодные невзгоды Крайнего севера, на юге Снежный хребет, отделяющий нас от юга, на востоке Норманны.
— Да, знаю о Норманнах. Наслышан о наших войнах столетней давности.
— А теперь ещё и голод, — поникшим голосом заявил Акамир. — Голодная смерть ужасна.
— Ну, раз уж у нас так много врагов, то, вероятно, мы не издохнем от голода, — улыбнулся Добромир.
— Да, — Акамир улыбнулся в ответ, но затем лицо его вновь посерело. — Я все не могу забыть тот вой…
— Волки, не иначе.
— Я сотни раз слышал, как воют волки, но этой вой к ним не относится. Грубый, протяжный, возвещающий о беде, жуткой беде. Ты разве не видишь разницы?
— Вы так считаете, потому что верите мудрецам. И ныне подобные шорохи будут значить для вас нечто…особенное, так сказать. Справедливости ради скажу, что начало эпохи Заката не связано с волколаками.
— С чем же тогда?
— Может быть именно с голодом, — Добромир кивнул на сани. — Ещё немного и всем нам придется отправиться в поход на восток, а то и вовсе на юг.
— На юг? — усмехнулся Акамир. — Я ведь уже упоминал о Снежном хребте. Или ты знаешь, как преодолеть его?
— Нет, я не знаю.
— Но твои предположения по поводу эпохи Заката вполне возможны. Правда…я верю в нечто другое.
— А я все же склонен к словам моих родителей. Извините.
— Да не за что извиняться, дорогой Добромир, — ответил Акамир. — Я тоже могу ошибаться, как и все прочие.
Мужи вернулись в селение ближе к полудню. Высоченный палисад с заснеженными остроконечными верхушками выглядел неприступно. На массивных воротах висели медвежьи черепа. Лучники вальяжно расхаживали по стене, краем глаза поглядывая на стайки перелетных птиц, струящихся вдоль сгущенных хвойных верхушек. "Эх, сейчас бы домой, поближе к печи", — потирал руки лучник, поглядывая на каменных трубы, выплевывающие клубы серого дыма. Недавний снегопад доставил жителям крепости немало хлопот. Ещё вчера все улицы были изрешечены углубленными проходами, сверху напоминающими лабиринт. Хижины восточной части крепости так и вовсе были заметены по крышу. Постройки каменных зданий на юге крепости были приостановлены. Глава крепости Акамир хоть и признавал каменные здания более надежными, нежели бревенчатые, однако не желал "жить в мрачных и ледяных коробах". Здесь он пошел просящим жителям на уступки, так как недавний пожар почти полностью уничтожил южную часть крепости.
Проигнорировав круглый ручки на, Акамир с такой силой постучал по воротам, что те опасно покачнулись, норовя провалиться вовнутрь. Стража незамедлительно впустила охотников. Они завезли сани к местному мяснику,
в обязанности которого входило распределение всего добытого охотниками для каждой проживающей в Вержавске семьи. Акамир, Белослав и Добромир разошлись по своим хижинам. Им требовался отдых.Добромир тихонько отворил дверь, дабы не тревожить засыпающего под колыбель матери ребенка. Миновав коридор, он вышел к своему личному закутку, находящемуся в самом дальнем углу хижины. Там он уселся на лавку и, взяв меч, принялся неспешно точить его лезвие. Так ему думалось лучше. А думал он о словах Акамира, об эпохе Заката и о легендарных волколаках, в возвращение которых он до сих пор не мог поверить. Для него было настоящим шоком узнать, что Акамир, мудрый, опытный человек, и, к тому же, его наставник, верит в их возвращение. Кроме того, Добромир очень осторожно относился к знаниям Акамира. Не увлекли ли они его? А если увлекли, то какую опасность он представляет если не для своего народа, то для всего человечества? Нет, это слишком возвышенные размышления, истину в которых не отыскать. А пока Добромир пустился в своих нелегкие думы, переместимся к его жене.
Задернув занавески, дабы дневной свет не смел досаждать сладким сновидениям, София вышла в приспешню, где продолжила готовить ужин. Девушка была очень нежна в своем деле, но при этом её рука была тверда и уверенна. Крупные голубые очи прельщали мужчин, влюбляли в себя, заставляя сердце трепетать, будто сотни бабочек ютились внутри их душ. Мужчины селения украдкой смотрели на Софию, тихонько восхищаясь её внешностью, и открыто завидуя её мужу, Добромиру. Зависть эта была зла, очень зла. Она отыскала свое воплощение в словах о том, достоин ли столь изнеженный и чувственный мужчина обладать такой женщиной. По их мнению, её сердцу явно требовались ручищи грубого и смелого мужа, способного и мясо добыть и волколака зарубить. Женщины селения напротив завидовали именно Софии, мол мужа себе взяла умного и силой не обделенного, но и здесь без упреков не обошлось: “Такая из себя вся красавица и умница, а как дело коснется защиты семьи, так сразу же прикинется слабой и немощной, да лишь бы смерть не настигла её. Не жди добра от жен таких! Солнцем клянусь, так оно и будет.” Разные слухи ходили по селению, но никто не смел огульно распространиться о чем-то оскорбительном, ибо раздор средь людей в эпоху Заката мог стать поворотным в определении их скорой погибели. Языки обросли костями настолько, что и сказать лишнего не мог даже самый болтливый из ботливых. А дабы не было соблазна словами бросаться, так большинство селян решило и от хмельных напитков избавиться. Трезвый ум сейчас важен не меньше умений в обращении с орудием. Да и развлечений как таковых уже не стало: с уходом эпохи Солнцестояния расслабление — непозволительная роскошь. Старики да старухи со скрипом сердца вспоминают о тех годах, когда и жилось легче и забот было меньше, да и свобод сколько не отнимай, а все равно вольготно жилось. Хочешь — пей, хочешь — сражайся, хочешь — бездельничай. Не дразнили они себя столь теплыми воспоминаниями. А грамоты, дошедшие до наших лет через десятки поколений, с неподдельной боязнью описывали эпоху Рассвета, сравнимую как раз-таки с нынешней эпохой Заката: тогда и Волколаки только появились, да прочая нечисть повылезала из своих темных пещер. Эпоху Рассвета иначе прозвали эпохой Отречения, а виной всему люди, во вред пользующиеся знаниями. По их причине и появились все эти существа, вытесняющие из мира весь людской род. Но оставим на время эту тему и перейдем к селению Вержавск, где последние несколько дней жители наслаждались миром, пока не прибыл гонец из селения Блестовит.
Запыхавшийся мальчишка отчаянно боролся с громадными сугробами, то и дело поправляя шапку, съезжающую набекрень. Кричал что-то невнятное, окончания слов проглатывал, точно голодный воин хлеб, а тяжелое дыхание сбивало его же с толку. Уже на околице, вконец обессилев, он рухнул в снежное море и уже не шевелился. Выбежавший из избы Акамир взял юношу на руки и внес внутрь, где быстро раздел его и положил на печь, укрыв шерстяным одеялом. Селение всколыхнули слухи, большинство из которых были не более, чем выдумкой тех жителей, чье бравое сердце искало путешествий, но вечно таилось в пыльном сундуке. Большая часть жителей обступила избу Акамира и выжидало его речи, любопытствующим взглядом пытаясь рассмотреть что-то в изрисованных инеем оконцах. Вскоре на крыльце показался Акамир, из-за могучей спины которого выглядывал белокурый мальчонка лет семи от роду, отрок смелого воина по имени Конрад. Отовсюду послышались вопросы, любопытные лица уставились на негласного лидера селения, подталкивая его к разговору, но Акамир был известен свой рассудительностью и недюжинной мудростью, отчего не спешил произнести ни слова. Терпение народа заметно истекало, как истекает со временем горный ручей, и Акамир прекрасно сознавал необходимость начать.