Чтение онлайн

Над голыми склонами холмов, открытыми суровым северным ветрам, раздавалось оглушительно карканье воронья. Тысячи падальщиков слетелись со всех сторон сюда, привлеченные сладким запахом крови, предвкушая обильную трапезу. И надеждам их суждено было сбыться, ибо узкая долина, зажатая крутыми склонами холмов, была завалена трупами.

Это было место яростной схватки, битвы без победителей, ибо два войска, сошедшиеся грудь на грудь в безжизненной долине, истребили друг друга почти до последнего человека. Тела, истерзанные, изрубленные, покрытые уже запекшейся кровью, лежали так плотно, что ни пяди земли не было видно. Воины в железной броне, пришедшие с юга для защиты

границ своего королевства, и носившие на одежде и доспехах овеянные славой веков рыцарские гербы соседствовали с дикарями в звериных шкурах. Трупы лежали друг на друге, и сочившаяся из жутких ран кровь смешивалась, словно теперь, отняв жизни друг друга, отчаянные бойцы, не испугавшиеся взглянуть смерти в глаза, братались.

Случайный наблюдатель, умей он парить над землей, подобно птице, оказавшись в этом воистину скорбном месте без труда смог бы догадаться, что творилось в ставшей местом последнего упокоения множества людей лощине еще несколько часов назад, вскоре после рассвета. Те, кто пришел с юга, дабы здесь остановить грозящего их домам, их землям врага, заняли позицию между двух холмов, живой стеной встав в самом узком месте долины. Они, верно, не сомневались, что враг примет бой, ибо не озаботились защитой своего тыла, и не стали выставлять дозоры. И они не ошиблись, ибо варвары-северяне, кровожадные дикари, не впервые являвшиеся сюда, атаковали в лоб, видя перед собой лишь жалкую горстку вражеских воинов.

Волна за волной накатывалась орда пришельцев на защитников этого рубежа, вновь и вновь атакуя, но всякий раз отступая. Варвары несли потери, ибо враги их, вооруженные отличным оружием, закованные в железные доспехи, был искушен в ратном деле и полон готовности сражаться до конца, до последней капли крови. Но сотням противостояли тысячи, движимые жаждой крови, первобытной яростью, вожделевшие лишь смерти врага, а потому исход битвы был предрешен задолго до ее начала. Исступление и боевое безумие северян, стремившихся только к победе, не считавшихся с потерями, оказались сильнее холодного расчета их противника. Камень, кость и бронза восторжествовали над закаленной сталью.

Сотни мужчин, сотни воинов нашли здесь свою смерть, ныне став лишь поживой для любителей мертвечины, собиравшихся в это жуткое место со всего побережья Эглиса. Пришельцы с севера выиграли этот бой, но цена победы оказалась слишком высока, ибо лишь один из десяти воинов, явившихся в этот край из-за скованных вековыми льдами гор, смог дожить до конца битвы. Те немногие, кто уцелел в этом кошмаре, не нашли в себе сил, чтобы провести погребальный обряд хотя бы для своих братьев, не говоря уже о павших врагах, и потому могилой для каждого из бойцов, достойных легенд, стала мерзлая каменистая земля, а отходной молитвой - хриплые крики предвкушавшего щедрый пир воронья.

Но не все, кто остался на поле, были мертвы. Победители сражались с живыми, те же, кто пал в бою, более не интересовали их, ибо варвары, в отличие от воинов из цивилизованных краев, не опускались столь низко, чтобы грабить мертвецов. Они победили и ушли, предоставив морозу прикончить тех, кого пощадило их оружие. И стужа справлялась с этим.

Молодой воин по имени Ратхар очнулся, почувствовав удар по голове. Слабо дернувшись, он открыл глаза и увидел нацеленный в лицо крепкий клюв, должно быть, мгновение назад коснувшийся шлема. Стервятник, не дожидаясь, пока жертва его испустит дух, решил приступить к трапезе.

– Прочь, - юноша с усилием произнес это слово, выталкивая его из пересохшей глотки.
– Пошел прочь!

Ратхар попытался махнуть рукой, отгоняя ворона, но не смог пошевелиться. Падальщик, однако, тяжело взмахнув крыльями, перелетел на соседний труп, пристроившись на груди облаченного в шкуру варвара, голова которого была разрублена пополам, и пристально уставившись на не желавшего умирать южанина. Ворон не спешил, ожидая,

когда добыча окончательно лишится сил.

Юноша, скосив взгляд, увидел, что поверх него повалился сраженный кем-то хварг, чье тело и придавило руки южанина. Варвар, погибнув, невольно спас жизнь альфионскому воину, которого, должно быть, просто не заметили в гуще трупов, и потому не добили соплеменники мертвеца. Более того, с Ратхара даже не стащили доспехи, благо, те были покрыты изрядным количеством чужой, да и своей тоже, крови. Быть может, видя это, враги не усомнились в том, что этот воин мертв, решив, что глубокие раны и были источником крови.

А, возможно, это талисман, подаренный Хельмой, отвел глаза врагам, заставив их принять раненого воина за мертвеца. Ратхар выжил, вопреки всему, но пали многие. Умер, сраженный копьями северян еще в начале битвы, Кайден, изгнанник-скельд, многие годы назад навсегда покинувший родной край. Погиб оказавшийся на острие вражеского удара десятник Аскольд, суровый рубака, ставший Ратхару в этом походе едва ли не отцом, заботливым, строгим, но справедливым. Умелые воины приняли смерть в бою, а он, неопытный юнец, по странной прихоти неведомых сил остался жив.

Однако Ратхар понимал, что ненадолго переживет своих братьев, что пали в той яростной схватке. Холод уже сковал его тело, подбираясь к сердцу, чтобы вонзить в него свои когти, выпив жизнь из чудом избежавшего смерти от рук врагов воина. Стужа погасила волю, что двигала бойцом в завершившемся сражении, позволив ему уцелеть там, где встретили свою гибель многие более опытные и искушенные ратники. Раны и холод убили жажду жизни, изгнали всякие желания из разума юноши. Не хотелось более ничего, кроме как лежать неподвижно и смотреть на бегущие по небу, прояснившемуся, должно быть, в преддверие ночного мороза, облачка, стремившиеся куда-то на юг, туда, где, верно, еще ждала своего героя Хельма.

Воспоминание о любимой неожиданно придало силы, и Ратхар понял, что еще жив. Чтобы столкнуть с себя тело мертвого врага, оказавшееся неожиданно тяжелым, ослабевшему от потери крови, изнуренному недолгой, но яростной, на пределе сил, схваткой, воину пришлось приложить огромное усилие. Дернувшись всем телом, сбрасывая оковы холода, он спихнул с себя хварга. Но на большее сил юноши уже не хватило. Перед глазами вспыхнули яркие круги, мир бешено завертелся вокруг оси, которой на мгновение стал раненый, умирающий воин. Чувствуя, что не сможет более сделать ни единого движения, Ратхар замер. Голова, чудом, волею неведомых богов уцелевшая после удара варварского топора, гудела, точно набат.

Вдруг рядом раздался протяжный стон, и Ратхар, скосив взгляд, увидел подле себя слабое движение. Не он один выжил там, где, казалось бы, выжить просто невозможно. Хварг, тот, кто еще несколько часов назад был непримиримым врагом альфионского ратника, тоже сохранил еще крупицу жизненной силы. Его грудь и живот, защищенные лишь медвежьей шкурой, были пронзены в нескольких местах, но, как видно, раны оказались неглубокими, а потому варвар не скончался просто от потери крови. И сейчас, придя в себя, он силился подняться на ноги, но, как и Ратхар, оказался слишком слаб.

Хварг протяжно застонал, затем зашептав что-то на своем языке, которого Ратхар, конечно, не знал. Варвар, должно быть, понимал, что рядом нет никого живого, а потому не взывал о помощи, лишь молясь своим неведомым богам. Затем он внезапно умолк, пристально уставившись куда-то вдаль. И Ратхар, проследив за его взглядом, оцепенел.

Она шла по усеянному трупами, изрубленными, лишенными конечностей, с рассеченными головами, полю, ступая спокойно, точно не была земля залита остывшей кровью сотен умерших. Девушка, совсем юная, быть может, младше самого Ратхара, она была облачена в простое серое платье, а ноги ее были босы, точно нежданная гостья не чувствовал исходившего от промерзшей земли холода.