Чтение онлайн

Он снова помотал головой, схватил со стола один из баянов. Помахал им у меня перед лицом с горящим взглядом: «Сакс — это последнее, что можно заложить, понял? Сакс — это говно. Когда у человека по нулям геры, он пойдет в ломбард, на коленях туда приползет, будет умолять этого мудозвона, жопу лизать этому козлу за кассой».

В его голосе появились визгливые ноты. Пронзительные и истеричные. На секунду я запутался, то ли он дурачится, то ли по правде безумен.

— Ах, мистер Ростовщик, вот вам мой талант! Сколько вы мне за него дадите? А? Вот мои мечты! Моя кровь… Мое будущее… Моя ебучая жизнь… Ах, пожалуйста, пожалуйста, мистер Процентщик, заберите это у меня! Пожалуйста, заберите все, чтоб я еще разок вмазался…

Он замолчал. Резко

замолк для драматического эффекта. Понемногу опять заговорил басом. Это было почти страшно.

— А потом он уйдет, — зашипел он, — когда в его потных руках окажутся пятнадцать долларов, потом возьмет фасовку и не знает, что сакс-то больше не выкупит. Ни-ни! Он думает, это только на время, еще на чуток. Но мы знаем. Мы-то с тобой знаем, правда, Ник?

Он вытянул шею, уставил на меня свое испещренное военными шрамами лицо.

— Ну, ага… Ага. Томми…

— Ага, видишь чуваков на стене? Я их прекрасно знал. Может даже, с ними джемовал. Я могу тут сидеть и втирать себе, что играл с этим ебаным Телониусом Монком, а ты можешь верить или нет, но какая на хуй разница, а? И чего? Я продал его,мужик. Поменял все на… ВОТ ЭТО!

Я подумал, что он сейчас отшвырнет баян или кинет им в меня. Но он немного притих. Постарел на двадцать лет и сел на край кровати.

Он дотянулся до ложки, проверил, осталось ли там по децлу дозы, и снова посмотрел в мою сторону. Его глаза горели в свете единственной лампочки без плафона. Что-то мерцало. Потом он улыбнулся. Но улыбка на его губах была на тысячи миль далека от того, что было в его взгляде.

Он откинул голову, и смех, страшный, горький, поразительный, хер знает какой смех вырвался изнутри него.

— Я джазмен, пидор ушастый. Я ширяюсь. Я джазмен, еб ты, джазмен…

Когда я возился с ключом у своего номера, меня грызла невнятная слепая боль, не поддающаяся определению печаль, которая, несмотря на мое состояние, была связана не со мной. А с Томми. Или мне так казалось.

— Господи, боже мой, — услышал я собственное бормотанье. — Господи, боже мой…

Я вдруг вспомнил мужиков из ночлежки на Кинг-Джордж, то как они смотрели на него, когда мы проходили. Как на ненормального.

Да, он обладал изумительным голосом. И в джазе сек фишку. Возможно, когда-то пел. Пару раз выступил. Даже знал или, по крайней мере, встречал кого-то из тех ребят на фотографиях. Он играл с Арт Пеппером, это точно. Вот только… только сам он был с кем-то всего на паре снимков. А остальные — вырезки из газет, наклеенные на стенку.

Он так и ничего не добился. Хотя талант у него, видимо, был. И все шансы. Пока время не ушло. А он выбрал иглу. Прямо как я…

Старый пердун, подумал я. Кажется, засыпая, я даже смеялся.

На следующий день я вошел в тусовку Джона Маргантэлера, маленького опрятного человечка, заправлявшего теми, кто визжал за чистоту наркотиков, Движением за Развитие Интеллекта.

Вместе с бывшим военно-морским геронтологом по имени Уард Дин Моргантэлер написал библию этого движения, «ПРОДВИНУТЫЕ НАРКОТИКИ И ПИТАТЕЛЬНЫЕ ВЕЩЕСТВА: как улучшить интеллект с помощью новейших разработок в неврологии».Изобретатель термина «продвинутые наркотики» Моргантэлер так же походил на «нарко-гуру», как Дэн Куэйл [58] на Чарли Мэнсона.

Моргантэлер очень напоминал молодого республиканца. Пробор Бивер-Кливер, наглухо застегнутая рубашка и все прочее. Когда он сидел за компьютером в своем кондоминиуме в Сан-Франциско, его носки, аккуратно свернутые, лежали в его стоящих рядом рибоках.

Когда я уставился на него, предоставив

выполнять всю работу своему микродиктофону, было невозможно не вспомнить предыдущую ночь в Тендерлоине, когда я общался с другим наркоэстетом. Чем на самом деле был преданный героину Томми, как не негативным изображением чистенького типчика, профессионально преданного — и продвигающего — своюлюбимую химию? По большому счету, вся разница только в наркотике.

Моргантэлер был Ральфом Нэйдером психотехнологии. Свою жизнь он строил на убеждении, что глупость является болезнью, типа полиомиелита или опоясывающего герпеса, и он пришел в этот мир ее победить. Даже когда он вещал, а я сидел, сдвинув брови и мрачно кивая в знак того, что я разделяю все его ценности, параллель между бибоповыми джанки сороковых и менеджерами — любителями колес под пиво девяностых настолько бросалась в глаза, что я кусал себе губы, чтобы не ляпнуть об этом Джону. В своем жутком кумаре я воображал, как Томми живет в одной комнате с Джоном. Томми разводит насчет того, как, бахаясь героином, Колтрейн [59] мог репетировать по двадцать часов в день. А Джон чирикал бы, как Гидергин обставил Силиконовую Долину.

— Наши спортсмены, — заявил он, — одно время этим делом пользовались.

В его голосе звенела убежденность, горячая уверенность искренне верующего.

— Я говорю не только про стероиды. Существует много веществ, стимулирующих образование красных кровяных телец. Среди спортсменов принято применять мультивитаминную терапию. Важно любое вещество, которое поможет им улучшить показатели, хоть немного превысить свои возможности. Мы говорим о том, как сделать себя хотя бы немного лучше, чем установлено нормами. Сегодняшним ответственным работникам необходим интеллектуальный стимул, который обеспечат данные субстанции!

Как бы все не обстояло на самомделе, наш нарядный и подтянутый субъект заглянул мне прямо в левый глаз и гордо объявил: «Когда я думаю о приеме интеллектуальных стимуляторов, я сравниваю это с модернизацией компьютера. Все равно, что поставить 386-й процессор вместо 286-го».

Я проинтервьюировал еще уйму подобного народа, и все время думал только обо одном: « Неудивительно, что мне стыдно быть белым…»

Но еще хуже этого Буржуазного-И-Этим-Гордого фланга интеллектуалов оказалась самопровозглашенная экстремальная группа: Рейверское Крыло. Это направление презрительно морщило свои проколотые носы на фармацевтическое крыло. Собственно стимуляторам они предпочитали аминокислоты и травы. Свои мозги они кормили не всяким вазопрессином или пирацетамом, а штуками с названиями, вполне годными для альбомов, вроде «Полный Втык» или «Псупер Псоник Псайбер Тоник».

Почему-то продвинутый молодняк органического крыла интеллектуалов угнетал меня даже больше, чем правильные мальчики. Земная Девушка, вечно жизнерадостная юная дама из «красношеих», выпустившая собственный аминонапиток, обозванный «Энергетический Эликсир», один раз глянула на мой черный прикид, когда я явился брать интервью, и рассмеялась мне в лицо: «Ох, бошшше мой, посмотри на себя! Просто… ходячий конец восьмидесятых».

Все стало еще хуже. В ходе расследования я подписался сходить к интеллектуалам на главный хит сезона, «Сплошной Рэйв», запланированный на канун Нового года в гигантском Центре моды Сан-Франциско. Вначале, когда меня позвали, я отнесся к мероприятию скептически. Но едва я там оказался в окружении легионов пожирателей экстази в возрасте слегка за двадцать, в колпачках как из «Кота в шляпе», поглощающих аминонапитки и дико скачущих под ритмы трайбал-техно, я увидел зрелище, обрекающее меня экзистенциально подпирать стенки.