Вечная Любовь
Шрифт:
"Я пришел провожать с парой темных натруженных рук, не с цветами...
Мой ирландыш, мой ландыш, прощай навсегда, ну а может?.. а вдруг?..
До свиданья.
Твое имя прибудет во мне и в последний мой час
Свято, Ланни.
Хоть бы раз
Мы увиделись в жизни еще хоть бы раз...
До свиданья..."
Наш Старый Город видится издали отсюда, с балкона аэропорта. Больно покидать его, правда? Но там, впереди... Там, где бьет в дворцовую набережную балтийская волна, там, где историческая Родина, где еще помнят короля Артура, спящего под гранитной плитой в лесу Брослианда в ожидании Эпохи Света...
И
"Do you like to fly with me?.."
Какое незабываемое послеполуденное Солнце нашего Вечного Города провожает нас с тобой, видишь?
Там, из невского аэропорта Пулково, идет над Балтийским, потом над Северным, потом над Ла-Маншем серебристая "Каравелла".
И мы с тобой понесем эту удивительную Вечную Россию в подарок:
Вечной Британии
Вечной Германии
Вечной Швеции
Вечной Норвегии
Вечному Израилю
Вечному Токио
И очень современным странам Бенелюкса и Гонконгу.
Это судьба - Россия становится Новым Израилем и вступает в свой собственный "галут", добровольное рассеяние по чужеземным странам. Нас никто не гонит, мы сами считаем нужным отправиться в добровольное рассеяние туда, где "Время варварским взглядом обводит Форум".
Там ждут Россию. Там она нужна. Россия Достоевского и Бердяева, Пушкина и Рахманинова, Блока и Белого, дворянских гнезд и Дворцовой набережной Петербурга.
Россия пустынножителей и затворников, преподобных и чудотворцев.
Следом за многими и многими, "мимо Мекки и Рима Солнцем палимы идут по Земле пилигримы"... а впереди и позади - пески вечного Ханаана, где мы, поколение синайской пустыни, снова будем двигаться сорок тысячелетий ради нашего "дня исправления". И мы доживем.
– Нет, ты как хочешь, я отсюда улететь пока не могу...
– И я не могу... Поедем снова ко мне?
– Поедем.
И снова летний закат тихо падал в окна твоей комнаты...
Ты, вечная женщина, была рядом и вспоминала, и можно было уловить твои воспоминания о будущем:
"...пусть никто не знает, как мы с тобой, Орлов, у телефона правительственной связи в ту самую ночь, когда шли танки, ждали с самыми нашими близкими людьми, когда ответит столица... кто это поймет... и зачем?.. зачем... никому не надо знать, как я берегла тебя от всех других, от той одной, у всех времен, у всех ночей, у всех золотых знамен, у всех мечей... пока не скрещу тебе в последний раз руки на груди, и тебя, укрытого знаменем нашей Небесной Родины, повезет бронетранспортер... едва ли я буду первой идти за тобой... первыми пойдут твои адъютанты, они всегда были первыми... потом пойдут друзья человека. Потом враги человека. Потом официальные лица с орденами и погонами. И зачем им знать нашу с тобой тайну... Не надо и не дано".
Вечный летний закат висел над Старым Городом, нашим Городом, вечным Городом.
Вечный летний закат тихо падал в окна. Как в те дни, когда мы с тобой в том апреле были впервые в этой комнате, где старый тополь шумел за окном.
Эти теплые летние дни...
Пусть между нами стена, даже пусть за стеною...
И не наша вина
в том, что жизнь так сложна, и что я не с тобой, и ты - не со мною...Но мы не будем дом возводить из песка и улетать в облака с тобой не будем.
Только "Вокализ" Рахманинова напомнит о чем-то, никогда не сбывшемся у тебя и меня.
Мы с тобой, вечная женщина, простимся с твоим домом и пойдем прощаться с нашим городом.
– А если нам просто забыть все, что было, как страшный сон? И начать жить заново?
– Годы мои... Видно, так надо... Все равно мы этого никогда не забудем...
– Конечно... Но мы станем жить иначе. И не будет никаких войн. Мы преобразимся. И тогда мы просто не умрем. Мы изменимся.
– Пока мы любим, мы не умрем.
– Не умрем...
Вот снова этот обрыв, откуда виден весь Старый Город, тонущий в лучах весеннего солнца.
Как это странно бывает в снах - зима, весна и лето сливаются в одном дне.
Еще деревья спят под снежной тяжестью. Словно это наша с тобой первая весна.
Еще кружатся белые метели.
Это февральская оттепель.
Зима ушла навсегда.
– Ты не исчезнешь больше?
– Постараюсь.
А мне все кажется, а мне все кажется, что ты вдруг скажешь: "Первое апреля..."
Только спроси, молча спроси меня - я прибегу туда, и рядом ты услышишь "Да".
А где-то далеко, в столице, по Тверской и Неглинной летит тополиный пух там, где когда-то, летом девяносто первого шли танки... И задумчивые ивы смотрят в воды Чистых прудов на Бульварном кольце.
– Помнишь, как мы были здесь тогда, в апреле?
– И как все изменилось. Значит, мы недаром здесь живем?
– Наверное...
Глава 19
Воды Леты
Снова тот же парк вокруг, и те же лица, и продолжается бесконечный день...
Это был лишь сон, прощальный сон...
Снова идет дождь, и течет вода по дороге под низкими нависшими тучами. Просто пойдем за этой водой, по ее течению, и она сама нас куда-нибудь выведет. А она вливается в какой-то тоннель... Вроде бы, его раньше здесь не было. Впрочем, откуда знать, что здесь было, а чего - нет, если почему-то отказали внутренние часы, и уже невозможно понять, в какой стране и в каком тысячелетии нахожусь, да и кто я? и в каком пространстве?
Тоннель между тем уходит все ниже и ниже, начинаются какие-то скользкие лестницы, и надо спускаться... Назад идти смысла нет.
Вроде бы какой-то свет там, в конце тоннеля.
Кажется, оказался в каком-то подземном городе... Это же не тоннель - это небо здесь такое. Черное над багровым горизонтом. Инфра-город. А эти воды под ногами ...
Это воды Флегетона, воды Стикса...
Но ведь еще не умер?
Да... Это схождение в ад заживо. И этот "свет в конце тоннеля" - на самом деле Солнце, отсюда оно не больше булавочной головки.
Орк, подземный город Дита... Впрочем, это так называлось во времена Гомера и Вергилия, а в последние две тысячи лет, после многих изменений подземных миров, здесь многое переменилось... Даже названия этих страдалищ.
Тоннель вел в сторону большого подземного зала внизу, где тысячи оборванных женщин как будто накачивали воздух в огромный аэростат.
Что это?..
"Это последний выдох повелителя этого мира", ответил беззвучный голос. Здесь время движется обратным ходом. Страдающие знают собственное будущее, но не знают собственного настоящего".