Вдовий клуб
Шрифт:
С десяток гостей, слонявшихся по гостиной, вели себя вполне пристойно. Я даже узнала несколько лиц. Местное юридическое светило, поверенный Шельмус, у буфета беседовал с двумя дамами.
Одной из них было под пятьдесят. Особа цвета беж. Лицо, волосы, уложенные птичьим гнездом, затрапезный костюмчик – все было бежевое. Я узнала секретаршу мистера Шельмуса – видела ее в приемной нотариуса за пишущей машинкой в тот день, когда мы с Беном заглянули в контору, дабы выяснить, чем грозит нам покупка недвижимости, которую мы намеревались превратить в ресторан «Абигайль». Шельмус представил ее нам как леди Теодозию Эдем. Интересно, это шутка? Или же за монохромной внешностью скрывается душераздирающая
У противоположного конца стола маячили Чарльз и Анна Делакорт. Чарльз – писаный красавец, если вам нравятся нордические типы с почти неразличимыми белесыми волосами. Он ковырялся в закусках. Навострив уши, я уловила, как он буркнул жене, что, может, удастся выловить что-нибудь не «слишком сомнительное». Анна выглядела безупречно и, как всегда, старомодно. Изумрудно-зеленое платье с ватными плечами и волосы, взбитые пышным коком, делали ее точной копией картинки из журнала мод сороковых годов. Господи, где же прячется Тобиас?.. (Чу! Не «мя-ау» ли послышалось?) Я прикрылась бы котом, и Анна не заметила бы, что подвенечный наряд, который она выискала для меня в коллекции древних одеяний мистера Делакорта, успел подрастерять былую свежесть. Анна увидела меня и слабо улыбнулась. – Ваш муж заваливает нас все новыми и новыми блюдами, и каждое выглядит восхитительно, – заговорила Анна, когда я бочком придвинулась к столу. – Обычно я ем как птичка…
– Совершенно верно, моя дорогая. Как стервятник, – отозвался ее белесый супруг, прекратив на мгновение тыкать вилкой в тартинки с лососем. Глаза Чарльза Делакорта напоминали осколки айсберга. – Хотя поешь ты, как жаворонок. Вы слышали, как моя жена солировала в хоре во время вашего венчания? Настоящая запевала. – Кончиками пальцев он провел по руке жены, словно смахивая пыль веков, и вздернул бесцветную бровь. – Хотите, она споет вашим гостям парочку куплетов? В свое время ты была вундеркиндом, правда, дорогая? Анна выступала со всякими знаменитостями, вроде несравненной Сильвании. Увы, моя Анна – роза, которая отцвела слишком быстро.
Мужественная Анна! Улыбка не дрогнула на ее лице, а мое сердце заныло от сочувствия и восхищения.
– Я бы с огромным удовольствием насладилась вашим пением, – услышала я собственный дурацкий шепот, – но кругом так шумно, что просто несправедливо просить вас петь. Вы знаете, я совсем недавно видела по телевизору отрывок фильма с Сильванией. Вся в блестках, она сидела на рояле с сигаретой в длиннющем мундштуке и чудесным хриплым голосом напевала балладу о милом, который уехал и пропал…
Яростное мяуканье напомнило мне еще об одном бесследно пропавшем. Пожелав Делакортам как следует повеселиться, я подхватила юбки и кинулась дальше.
Меня остановила коренастая особа с круглым, изрядно раскрасневшимся лицом. Жабулька… то бишь Ширли Шиззи.
– Какая вы очаровательная невеста! Я проплакала всю службу. Простите, вы моего Пискуна, случаем, не видели?
– Кого, простите? – Краем глаза я заметила, как зашевелилась скатерть.
– Как глупо с моей стороны! – Жабулька пронзительно хихикнула. – Так я кличу муженька. Бедняжке нужно обязательно успеть на лондонский поезд, вот я и хотела ему напомнить. Он вечно все откладывает до последней минуты, а спешка так вредна в его годы… Хотя мой милый Пискун многих молодых за пояс заткнет. Но я ужасная хлопотунья! Кроме Пискуна и нашей киски, у меня никого ведь нет. Я так скучаю без моей пушистой малышки Кликси! А ваш котик побежал во-он туда. – Спасибо.
Толпа возле ниши с книгами рассеялась, и я разглядела, как Джонас разливает
пунш из гигантской круговой чаши восемнадцатого века. Рядом красовался перевернутый цилиндр и лаконичный плакатик: «Благодарствуйте!» Вот проныра! Я встретилась с Джонасом взглядом и губами беззвучно изобразила: «Мяу?» Джонас приставил к уху ладонь – к несчастью, в ней был зажат полный половник. Я продолжила охоту.Миссис Рокси Мэллой, наша доблестная помощница, тоже охотилась: вытряхивала пепельницы и собирала пустые бокалы в карман фартука. Волосы у нее – чернее черного, а на лице столько краски, что хватило бы на ремонт односемейного домика. Вынырнув из-за дивана, миссис Мэллой смерила меня взглядом.
– Надеюсь, мэм, вы мною довольны? Супружник ваш воцарился на кухне и всех оттуда прогнал. Последний раз я его видела, когда он прихорашивал тартинки с цыплятками. Мужей у меня было что грязи, и никто из них не жаловался. Так что, надеюсь, проблем с оплатой моего труда не будет?
Она удалилась, слегка загребая вправо, за ней тянулся стойкий аромат гвоздичных леденцов, которыми дядюшка Морис отбивал запах перегара. Кстати о Морисе, у камина в елизаветинском кресле похрапывала его дражайшая половина, тетя Лулу. Я на цыпочках кралась мимо нее, когда тетушка шевельнулась. Точнее, шевельнулась ее рука – в мгновение ока конфетница севрского фарфора исчезла в тетушкином ридикюле размером с лошадиную голову, при этом ритмичность храпа ни на секунду не прервалась. Если милая Лулу проспит весь праздник, то в комнате не останется ни одной мало-мальски ценной безделушки.
Скорее бы Бен официально объявил о начале пиршества!.. Должно быть, сейчас он мучается с непослушной веточкой петрушки, которая не желает укладываться как положено… Что ж, все в этом мире должно быть прекрасно…
У окна стояли Фредди и Джилл. Мой беспутный кузен жонглировал сырными крокетами и, конечно же, уронил один. Мелькнула рыжая молния, и вот уже Тобиас гонит желтый шарик аккурат в направлении Чарльза Делакорта. Нельзя терять ни секунды! Я схватила Тобиаса в охапку, придушив его негодующий вопль фатой.
Прадедушкины часы показывали 4:35 пополудни, когда я снова вернулась в холл. Толпа поредела. Патефон наяривал развеселую румбу, несколько пар танцевали. Прямо на меня весело топали рыцарские доспехи, прозванные нами Руфусом. И надо же, ржавые железяки вовсю отплясывали зажигательный фокстрот, но Руфус веселился не один. Доспехи выкидывали коленца в объятиях моей чопорной тети Астрид. Обычно алебастровая физиономия моей родственницы сейчас пылала огнем, элегантная черная шляпа с крапчатой вуалеткой сбилась на ухо.
– Не обольщайся, она скоро протрезвеет. – Руки Бена скользнули по моим плечам, и я едва не упустила Тобиаса.
Объяснив, почему разгуливаю с котом под мышкой, я спросила, как обстоят дела с праздничным угощением.
– Идут как по маслу! Я выкинул Сида из кресла и велел ему разложить салфетки. Элли, родная, – голос Бена дрогнул, – пообещай сегодня не считать калории.
– Конечно, дорогой! – Я не лгала. Ради разнообразия буду считать не калории, а порции. Лишние килограммы потерять невозможно – эти мерзавцы всегда найдут дорогу домой. – Значит, можно приглашать к столу? – спросила я.
– Джонас собирается ударить в гонг. А пока избавься от Тобиаса… и надо что-то сделать с тетей Астрид, пока она окончательно не скомпрометировала беднягу Руфуса. Интересно, а где Ванесса?
В незапамятные времена, точнее, несколько месяцев назад, от этого вопроса мое сердце обратилось бы в кусок льда. Сколько себя помню, мои чувства к кузине можно было описать как чистую, ничем не замутненную зависть. Теперь же я с безмятежностью замужней женщины обронила:
– О черте речь, а он навстречь…