Чтение онлайн

Кейт изрядно нагружена пакетами.

– Ну вот, Джин, – говорит, – примерьте-ка это. Посмотрим, подходит ли.

Забавно, как она все время норовит назвать меня по имени. Прямо как сиделка в больнице. Или какой-то хитрый жулик.

Выбрала она для меня чудесные вещицы. Бледно-голубой кашемировый джемпер, которого я никогда бы себе не позволила, элегантную белую блузку, легкую юбку, узкие серые брючки, трусики, туфли, купальник, роскошную пену для ванн и прелестную длинную ночную сорочку.

Под ее пристальным взглядом я все это распаковываю.

– Люблю этот цвет. А вы, Джин? – берет она в руки джемпер. – Нежно-зеленовато-голубой,

как утиное яйцо.

Кейт видит, что мне он тоже нравится, хотя я и стараюсь не слишком это демонстрировать.

– Спасибо, конечно, – говорю, – но на самом деле вряд ли мне все это понадобится. Я же здесь лишь на ночь. Может быть, что-то из этих вещичек еще можно вернуть назад?

Ничего не ответив, Кейт лишь собирает пустые пакеты и улыбается.

Мы пропустили время ланча, и мои спутники решают чем-нибудь подкрепиться в номере у Кейт. Единственное, чего мне хочется сейчас, – это какой-нибудь сэндвич, однако Мик заказывает отбивные и бутылку вина. Мне удается подглядеть: вино им там впарили аж за тридцать два фунта! Да за такие деньги в супермаркете можно взять восемь бутылок шардоне! Мик сказал, что это вино «просто охрененное». Он вообще частенько вставляет словечки типа «хрен», но Кейт как будто этого не замечает. Все ее внимание приковано ко мне.

Когда опустевшие тарелки выставлены для официанта за дверь, Мик отправляется к себе в номер настраивать камеры, а Кейт возвращается в кресло и принимается со мной болтать. Вроде как обычная пустая трескотня – я примерно о том же говорю с клиентками, намывая им голову шампунем. Но я-то понимаю, что это ненадолго.

– Должно быть, после кончины Глена вы все время пребываете в напряжении, – заводит в конце концов она.

Я киваю, тут же принимаю напряженный вид. Не могу ж я ей сказать, что ничего подобного не было! Если по правде, то я испытала тогда просто удивительное облегчение.

– Как же вы превозмогли все это, Джин?

– Это было ужасно, – отвечаю ей дрогнувшим голосом, вновь превращаясь в давнишнюю Джинни, в ту юную женщину, которой я была, когда только вышла замуж.

Эта Джинни уже не раз спасала меня. Она бестолково брела по жизни, занималась тем, что готовила чай, мыла клиенткам волосы, подметала полы, заправляла постель. Джинни знала, что Глен лишь жертва полицейского заговора, и всячески стояла за мужчину, с которым связала себя узами брака. За мужчину, который был ее избранником.

Поначалу Джинни снова стала возрождаться, когда кто-то из родственников или из полиции задавал мне разные неприятные вопросы. Но, по мере того как всякая дрянь стала все больше просачиваться к нашему домашнему очагу, Джинни решительно перебралась в дом Глена, и благодаря этому я и смогла вынести последнюю пору нашей с ним совместной жизни.

– Ужасное было потрясение! – говорю я Кейт. – Он ведь свалился под автобус прямо у меня на глазах! Я и вскрикнуть не успела – а его уже не стало. А потом к нам подбежали все эти люди, стали суетиться, что-то предпринимать. Я же от шока даже шевельнуться не могла, и меня отвезли в больницу, чтобы убедиться, все ли со мной в порядке. Все были так милы со мной и внимательны!

Это пока не выяснилось, кто же он такой.

Видите ли, полиция давно предполагает, что Беллу умыкнул Глен.

Когда они пришли в наш дом и произнесли ее имя, все, что возникло у меня в голове, – так это ее фотография. Это прелестное маленькое личико, крохотные круглые очочки и пластырь на одном глазике [7] .

Прямо маленький пиратик! Такая сладенькая – вот так бы и съела! Уже столько месяцев никто не способен ни о чем больше говорить – ни в салоне, ни в магазинах, ни в автобусе. Только о малышке Белле. Как она играла в саду перед домом в Саутгемптоне, и кто-то вдруг зашел и ее забрал.

Я бы, конечно же, ни за что не пустила свое чадо гулять без присмотра. Бог ты мой, ведь ей всего-то было два с половиной! Ее мамаше следовало бы получше заботиться о дочке. Глядела небось ток-шоу с Джереми Кайлом или другую подобную галиматью. С такими людьми вечно что-то подобное и случается, говаривал Глен. Беспечные существа.

И они – в смысле полицейские – предположили, будто ее забрал Глен. И будто бы он убил малышку. Когда мне такое сказали, у меня аж дыхание свело. Полицейские были первыми, кто об этом заикнулся. Остальные заговорили позднее.

Мы тогда стояли в прихожей, открыв рот. Говорю «мы» – хотя Глен сразу сделался каким-то отрешенным, с пустым, бессмысленным лицом. И уже ни чуточки не походил на моего прежнего Глена.

Полиция заявилась к нам очень тихо. Никто не ломился в двери, как это показывают в кино. Они лишь аккуратно постучали – так: тук-тук-тук-тук. Глен только-только вернулся домой с автомойки. Он открыл дверь, а я высунула голову из кухни посмотреть, кто пришел. Два крепких мужичка спросили разрешения войти. Причем один выглядел в точности как наш учитель географии мистер Харрис – в таком же был твидовом пиджаке.

– Мистер Глен Тейлор? – уточнил он, весь из себя тихий и невозмутимый.

– Да, – кивнул Глен и даже спросил, не продают ли они чего часом.

Начало разговора я слышала не очень, но потом эти двое прошли в дом. Представились полицейскими: детектив Боб Спаркс и его помощник сержант.

– Мистер Тейлор, я хотел бы поговорить с вами об исчезновении Беллы Эллиот, – сказал инспектор Спаркс.

Я открыла было рот, собираясь что-нибудь возразить, заставить этого полицейского умолкнуть, не говорить таких вещей, – но не смогла вымолвить ни слова. А у Глена на лице появилась бессмысленная пустота.

За все то время, что пробыли у нас копы, он ни разу не взглянул на меня. Ни разу не приобнял, не коснулся руки. Потом он объяснил, что просто пребывал в шоке. Глен с полицейскими все о чем-то говорили, но я совершенно не припоминаю, о чем именно. Я видела, как шевелятся их рты, однако не в состоянии была вникнуть. Что такого мог сделать с Беллой Глен? Он и волоска бы не тронул на голове ребенка. Он любит детей.

Потом они ушли – Глен с полицейскими. Впоследствии муж говорил, что сказал мне «до свиданья», велел не волноваться, уверяя, что это просто какое-то недоразумение, в котором он непременно разберется. Однако у меня этого в памяти не отложилось. В доме остались уже другие полицейские – этим предстояло меня подробно опросить, порыться в наших вещах. И пока они обыскивали дом, я все вспоминала это его странное лицо, и в голове снова и снова вертелась одна и та же мысль: что на какой-то миг передо мною предстал не мой муж, а совершенно неизвестный человек.