Вдох
Шрифт:
А еще страшнее, если тебя предает очень близкий человек, от которого ты никак не ожидал ножа в спину. И вот тогда начинаются пять стадий принятия неизбежного.
Отрицание. Ты не веришь, что это произошло. Щипаешь себя, зажмуриваешься, говоришь, что это не правда ведь эти люди не могли так поступить с тобой. Оправдываешь предавших.
Гнев. Срываешься на тех людей, которые пытаются открыть тебе глаза. Срываешься на предателей. Злишься на весь мир, что это случилось именно с тобой. Злишься на бога, что он допустил все это и не понимаешь, чем ты это заслужил.
Торг.
Депрессия. Ты уходишь в себя. Мир не справедлив. Ты становишься не уверен в себе, в окружающих. Со всех сторон ждешь удара. Перестаешь доверять. Не понимаешь, как жить дальше.
Принятие. Ты отпускаешь ситуацию. Да, эти люди поступили так, а не иначе. Да, ситуацию не изменить. Но жить дальше можно и нужно. Ведь не все люди настолько уродливы внутри.
Так вот, сейчас я ехал рядом с Агатой и думал, на какой стадии она?
По сути, должна быть где-то на первой или второй. Но подглядывая на её спокойный профиль, создается впечатление, что на пятой.
Мы молчим, не хочу лезть в её голову. Я итак внес свою лепту. Вывалил на девочку все, что только знал. Я тоже виноват.
— Родная, — беру её ладошку и переплетаю наши пальцы. — Прости.
— За что? — тихий голосок и полное непонимание в глазах лишают меня дара речи.
— За правду, — пожимаю плечами.
— Ты не виноват, что я родилась в такой семье, — горько усмехается. — Сейчас самое главное вытащить Миру. Надеюсь в клинике ей помогут, — делает жест «рука лицо».
— Мы вытащим её, — говорю уверено.
— Спасибо тебе, — кладет голову на плечо.
— Лена уже во всю работает, — меняю тему. — Разобралась с поставщиками и даже нашла дополнительный способ заработка.
— Да, она писала, что предложила устраивать тематические вечеринки, — смеется. — Надеюсь, извращенцы не примут слово «тематический» на свой счет.
— Извращенцев в топку, — тоже смеюсь и целую её в лоб. — Я так соскучился.
— Я тоже, — поднимает голову с плеча и слегка касается губ. Но я не даю ей так просто сбежать, и сразу же перенимаю инициативу. Кладу руку на затылок и углубляю поцелуй. Дружок в штанах тут же реагирует, он тоже скучал. Настолько увлекаюсь поцелуем, что только по кулачкам, которые бьют меня по груди понимаю, что мы уже приехали и Гриша громко кашляет, пытаясь привлечь внимание. Бог ты мой, чуть не разложил её на заднем сиденье, как дикарь.
— Спасибо, Гриш, на сегодня свободен, — выхожу из машины и помогаю Агате.
— Я так и понял, — усмехается Гриша.
— До свидания, — машет ему Агата.
Заходим домой и Агата сразу бежит в ванну. Лишь по красным щекам понимаю, о чем она думает. О да, детка, сегодня ты от меня не отделаешься. Сегодня можно не сдерживаться.
Слышу шум воды и недолго думая открываю дверь. Моя малышка стоит под душем, спиной ко мне. Быстро скидываю вещи, открываю стеклянную дверь и присоединяюсь к ней. Прохожусь руками по голым плечам, она даже не вздрогнула, знала, что я пойду за ней. Скольжу руками до талии и притягиваю малышку к себе, она
доверчиво откидывается ко мне на грудь.— Хочу тебя, — шепчу на ушко и целую шею. Чувствую, как она руками гладит мои бедра, толкаюсь ими вперед, бессовестно трусь членом о её спину. Глажу мокрое тело, перехожу на грудь. Какая же она идеальная.
Разворачивается в моих руках, берет гель с полки, наливает себе на руки и растирает мою грудь.
— Детка, мне сейчас не до мытья, — прижимаю её к себе. Пена, взбитая её руками, переходит на неё.
— Мне тоже, — издает стон, когда соски касаются моей груди.
Хватаю её под бедра и усаживаю на себя. Прижимаю к себе и впиваюсь в губы. Какая же она сладкая и такая моя. Целую, как умалишенный, но я и правда свихнулся на ней. У меня еще никогда такого не было. Перехожу на шею, чуть присасываю нежную кожу.
— Марк, засосы оставишь, — стонет она, а сама зарывается в мои мокрые волосы и трется клитором о член.
— Плевать, пусть все видят, что ты моя, — хриплю, я так возбужден, что член болит.
Она тоже начинает целовать мою шею, теперь моя очередь стонать и толкаться бедрами.
— Ауч!
— Пусть все знают, что ты мой! — улыбаюсь и целую её.
Опускаю руку и проверяю её готовность. Вхожу сначала одним пальцем, затем другим. Сил терпеть больше нет, заменяю пальцы членом. Плавно вхожу, Агата стонет и закатывает глаза от удовольствия, а у меня подкашиваются ноги от ощущений.
— Какая же ты идеальная. Везде. Создана для меня, — она обхватывает меня как перчатка, супер!??????????????????????????
Поступательные движения сводят с ума, обнимает мои бедра ногами и поддается вперед, открывая мне еще больший доступ. Её открытость срывает крышу, увеличиваю темп.
— Ещё, быстрее, пожалуйста, — стонет она и буквально прыгает на мне. Долблю её как отбойный молоток, чувствую, как поджались яйца, скоро кончу. Опускаю мою девочку, а она хнычет.
— Сейчас все будет, — целую маленький носик. Разворачиваю её. — Упрись руками в стену.
Встает как прошу. Сразу же вхожу в неё и начинаю разгон. Вода глушит шлепки тел и наши стоны. Хватаю её за волосы и тяну так, чтобы откинула голову назад. Беру за подбородок и начинаю целовать. Языком повторяю движения члена внутри неё. Это производит должный эффект, и мы кончаем одновременно. Оргазм настолько сильный, что я на миг теряю зрение. И видимо голову, потому что напрочь забываю, что если кончаешь в женщину, то могут появится дети. Я-то готов, но не знаю, что об этом думает Агата.
— Вау, — выдыхает она, тяжело дышит, так же упираясь в стену.
— Малыш, я кончил…
— Да-а-а, я тоже, — не дает договорить.
— Я в курсе, — смеюсь, — я в тебя кончил, — целую за ушком.
— Я в курсе, — повторяет за мной. Соскальзывает с члена, поворачивается ко мне и серьезно смотрит в мое лицо. — Жалеешь?
— Нет, — говорю уверено. — Думал, ты будешь против.
— Абсолютно нет, — берет почти упавший член и начинает массировать. — Я хочу от тебя детей.
— Тогда, — улыбаюсь, упираюсь руками с двух сторон от неё и толкаюсь ей в руку, — я готов ко второму заходу.