Важное время
Шрифт:
Теперь он был готов идти навстречу горячему очагу и крыше над головой. А затем, весной… Весной он подумает и решит, как быть дальше, — ведь выход из долины будет совсем рядом, только руку протяни.
Глава 5
Олтер
Сидя на одном месте, загадки не решить. Стараясь не пролить ни капли, я заправил бронзовый светильник земляным маслом и запалил. Осторожно ступая, двинулся вдоль стены вглубь зала. Верная капель, раздававшаяся позади, подбадривала: ступай, друг, не заблудишься! Первой находкой стал бронзовый светильник в нише стены. Я хотел прихватить его с собой, но после недолгого раздумья оставил: ниша находилась вблизи импровизированного лагеря и найти ее вновь не
Следующей находкой оказались каменные трехэтажные нары. Теперь железные полосы служили основой для тюфяков, но матрасы истлели настолько, что лишь угадывались по останкам застрявшего тряпья. И этих нар было не просто много. Они шли и шли вдоль стены друг за другом, словно в бесконечной казарме. Сколько же человек единовременно могло здесь спать? Вскоре мне надоело идти вдоль кроватей — они все не кончались, и я повернул вглубь зала. И тут же наткнулся на столы со скамьями, столь же одинаковые и бесконечные, как и нары. Нехватки в строительном материале неведомые рабочие не испытывали — все было вытесано из пористого туфа. Увидев разрыв-проход между столами, я прошел дальше, и увидел еще один ряд столов со скамьями. А за ним еще. И еще. Неужели, я и в самом деле нахожусь в какой-то огромной казарме с огромной столовой? Кто эти люди, что жили здесь когда-то? Как они здесь очутились и от кого скрывались?
Наконец подземная столовая оказалась позади, и я увидел невысокие стены, образующие прямоугольник, накрытый каменными плитами. Как будто неведомые строители подняли высокий ленточный фундамент, положили полы и ушли. Но что-то мне подсказывало, что это не брошенный недострой, а законченное сооружение. Я двинулся вдоль бортика и вскоре нашел то, что искал: небольшое окошко, накрытое железной дверцей. Откинув ее в сторону, я вздрогнул от испуга, когда неожиданный визг ржавых петель хлестнул по ушам.
Склонившись над открытым окном в темень, я тут же отставил лампу с огнем подальше, почувствовав знакомый запах. Так же пахло, когда я заправлял светильник. Земляное масло! Передо мной резервуар с нефтью! Не знаю, пуст он или полон… Я отошел чуть в сторону и поднял лампу над головой. Есть! Недалеко от дверцы стоял прислоненный к бортику черпак на длиннющей ручке. Я поставил светильник на землю и с трудом схватил неудобную для моих детских ладоней рукоять. Кое-как просунув черпак внутрь, стал потихоньку опускать. И вскоре почувствовал, как он погрузился. Тогда я вытащил его, перебирая руками, и убедился, что не ошибся. Это и вправду густая вязкая нефть! А резервуар почти полон! Поставив черпак на место, я аккуратно, стараясь не вляпаться в нефтяные потёки, закрыл крышку. Кто его знает — любая жидкость испаряется — может быть, нефть сохранилась после стольких лет именно из-за плотно закрытой крышки? Неведомый мастер добросовестно выполнил работу, крышка не проржавела, не рухнула внутрь — и резервуар продолжает служить людям. Я отошел подальше и под завязку заправил светильник. Старая нефть горела без видимых отличий, ничем не отличаясь от той, которую я принес с собой.
Огромный таинственный зал хранил еще много тайн, но я почувствовал, что изрядно устал. Утренняя тренировка с Пелепом и Фиддалом, насыщенный учебный день, дикая погоня, возня с трупом в колодце-ловушке вымотали меня. Еще и захватывающая экскурсия под занавес. Я почувствовал, как огонь взрослого тускнеет, а огонь ребенка — набирает привычную яркость. Оли в конце долгого дня хотелось одного — спать. Я добрел до источника, глотнул воды, соорудил из тряпья преследователя лежанку на камнях. Мелькнула
мысль отойти к каменным нарам, но она тут же погасла, потому что я провалился в крепкий глубокий сон. Бронзовая лампа стояла за камнем, освещая робким светом детскую фигурку, свернувшуюся калачиком посреди огромного подземного зала, в котором несколько столетий не ступала нога человека.Бареан
Бареан был уверен, что ничего не кончилось. Знал, что когда-нибудь это вновь произойдет. Он помнил тот вечер, узкий переулок, весь покрытый камнем, словно рыба — чешуёй: каменная брусчатка, тяжелая каменная ограда, облицованные камнем стены домов. Даже темные тучи над головой — и те казались огромными валунами. Хитро их зажали: деваться некуда. Тот, кто готовил засаду, хорошо знал свое дело. Только не учел одного: болары безропотно, как овцы, не умирают. Боларус инморта канвас! И старики, что его окружали, — не простые пестуны, дядьки-няньки. Они — лучшие. Они сумели выбраться с островов и спасти наследника, когда все началось. А старый воин — крепкий воин.
Схватка вышла короткой, но беспощадной. Тот, кто грамотно приготовил место для засады — просчитался в главном: старики оказались в кольчугах и при оружии. Наследника мигом прижали к ограде, окружив плотной стеной спин. Завертелась схватка, Старый Стеан вдруг упал на колено, но успел чиркнуть юркнувшего мимо врага по бедру. Тот свалился под ноги Бареану, зажимая рану рукой. В другой руке он держал широкий нож, весь в крови Старого Стеана. Враг посмотрел на Бареана, и в его взгляде царевич увидел пустоту и решительность: он собирался с силами, чтобы встать и закончить дело. Тогда Бареан подошел, увернулся от вялого выпада, пнул противника в рану, а когда он раскрылся, вогнал кинжал в глаз. И отскочил обратно к стене.
Тогда они отбились. Старики шипели и плевались, перевязывая друг друга, посадив Старого Стеана у ограды.
— Ты все помнишь? — просипел Старый Стеан.
Бареан кивнул. Он помнил, — он истинный. Он должен вернуться и отомстить.
— Хорошая драка, — часто дыша, сказал Старый Стеан. — Болары как овцы не умирают.
«Боларус инморта канвас», — вновь кивнул мальчик.
Старый Стеан подтянул руку с мечом к груди.
«Дианадохус калас, Бол Барриван», — прочитал по губам Бареан.
— Пошли отсюда, чего пялиться, — произнес Грубый Деан, оттаскивая мальчика за плечо.
— А как же он? — Бареан показал на Старого Стеана.
— Он не обидится, — ухмыльнулся Грубый Деан. — Старый пес до усрачки рад, что не помер в нужнике, тужась на очке с утра. Смотри, как лыбится.
Старый Стеан застыл у ограды с улыбкой на лице.
После того покушения Бареан понял, что враги не остановятся, пока не убьют его. И старики тоже это поняли. Они думали весь день и весь вечер, затем сходили к Наместнику и отдали почти все золото, что осталось. Так Бареана зачислили в Школу. Тогда казалось, что здесь, под защитой Внутренней Стражи и Наместника, безопасней.
Когда толстый Булгуня рассказал про глаза в стене, Бареан сразу понял, что это пришли за ним. Он все сделал, чтобы не идти сюда, но проклятый комендант всё равно его отправил! Бареан не стал унижаться и молить, а гордо в молчании пошел в подвал. За стеной и вправду кто-то был, юный болар сразу почувствовал недобрый взгляд.
Вдруг из маленькой мышиной норки в углу выкатился коричневый огрызок яблока. А потом пошел еле видимый дымок. Бареан оказался прав, это пришли за ним. Он — болар! Он не будет биться как баран в тяжелую дверь, бегать и плакать!
Бареан сел на край сиденья, выпрямил спину, поднял голову и посмотрел перед собой. Прикрыл глаза и прошептал:
— Дианадохус калас, Бол Барриван, отец! Дианадохус калас, мама! Дианадохус калас, Бая…
Он не успел поприветствовать сестренок, потому что дымок вдруг перестал идти. Послышался отдаленный шум и сквозь каменную толщу послышался … голос Олтера? Затем раздался звон, удаляющийся топот. И все прекратилось. Спокойствие Бареана и готовность умереть мигом исчезла. Как не бывало. Как там оказался Олтер? Что случилось? Что там происходит?