Василиса Предерзкая
Шрифт:
Я снова тяжело вздохнула и повторила:
– Учить не пробовал?
– Да ну тебя! – демонстративно обиделся Демьян, будто я только что сказала ему нечто крайне неприличное, и спрятался в комнате.
Дойдя наконец до конца коридора, я без стука распахнула дверь.
– Привет, Аленушка, – поздоровалась я, бросая ученическую сумку на стол возле своей кровати.
Комната у нас была стандартно маленькой, как и все комнаты в общежитии школы. Письменный стол на двоих, два стула, две кровати да шкаф – вот и все, что влезало в нее.
И если на моей половине
Сама Аленушка сидела на полу, облокотившись спиной на бортик кровати, окруженная раскрытыми учебниками, как воевода дружиной. При моем появлении она подняла голову, сфокусировала мокрые от слез глаза и возрыдала:
– Васька-а-а-а! Я ничего не знаю. Я не сда-а-а-ам!
Я только в третий раз вздохнула.
Все десять лет нашего обучения отличница Аленушка исправно учила весь материал с дополнительной литературой, чтобы в ночь перед экзаменом бить себя кулаком в грудь, тягать за косу и сокрушаться, что ничего не помнит и вообще все как в тумане.
Кое-как успокоив подругу и накапав той валерьяночки, я стащила у Аленки конспект по тринадцатому билету. Еще раз вспомнив химеру, получившуюся в общем доме, где я караулила скончавшуюся Ширху, я сравнила записи в надежде, что в моей формуле закралась досадная описка, но увы. Пришлось признать, что заклинание призыва домового не получается и надо сесть за его отработку.
Валерьянка подействовала. Подруга бросила рыдать и начала варить, но лучше бы плакала!
Зелье булькало и так жутко воняло, что я не выдержала и сбежала в коридор, где залезла с конспектом на подоконник и стала повторять.
– Вывернуть одежду наизнанку… горгулья… счастливая монета… Так-так-так, что там дальше… – бубнил идущий по коридору Иванушка, сверяясь со списком на бумажке. – Ага. Осталось дождаться полуночи и скинуть на удачу учебники с лестницы.
Парень смял список, сунул в карман и заметил нахохлившуюся на подоконнике меня.
– Васька, угадай, кому тоже едва не прилетело по темечку моим ботинком! – весело предложил он, но почувствовал, что я не сильно настроена на игру в угадайку, и сам дал правильный ответ. – Володар. Представляешь, он сразу после тебя и зашел, я даже пирожок доесть не успел.
– Да, я видела его сегодня на рынке.
В нашей комнате что-то громко взорвалось, страдальчески пискнула Аленушка, а ее братец просиял.
– О! Пойду поглумлюсь над сестрицей.
– Примета такая? – ехидно уточнила я.
– Не, просто улучшу свое настроение.
Стараясь не вслушиваться в крики, долетавшие из комнаты, я опустила взгляд в тетрадь, но внезапно задумалась вот о чем. С Володаром мы встретились на рынке днем, а в школу он пришел после меня глубокой ночью.
Что же он делал все это время? Где пропадал?
Тряхнув головой, я потерла ладони и взялась
за отработку заклинания призыва домового.***
Лечь спать в ночь перед экзаменом отважились немногие.
Шум во дворе не стихал, то и дело открывались форточки, в которые истошно орали: «Халява-а-а-а-а, ну пожалуйста, ну приди!» Аленушка зубрила без остановки, быстро-быстро листая странички книг и перебирая травы на столе. Я же успела повторить всю практику, проверила шпаргалки, а после сложила все под подушку и решила подремать, надеясь, что знания сами собой просочатся в голову.
Уж лучше бы совсем не ложилась!
От недосыпа голова казалась тяжелой, тело ныло, а глаза слипались.
На завтрак я не пошла, решив еще немного поваляться в кровати, а в результате едва не проспала.
Прибежав к кабинету на втором этаже, где должен был проходить экзамен, я попыталась протиснуться сквозь гомонящую толпу. Здесь уже были все курсы: травники, маги-практики и теоретики.
– Не напирайте! – прикрикивал аспирант, опуская руку в прозрачную банку с именами и вороша там рукой.
По традиции первую пятерку на выпускном экзамене выбирал жребий.
Если не считать Аленушку, отчаянных сдавать сразу не было.
В начале экзамена учителя более бдительны, списать труднее всего, да и спросят с тебя по полной. Это уже позже, когда дело будет двигаться к обеду, учителя ускорятся, перестанут обращать внимание на шуршащие под столом шпоры. Но лучше идти так и вовсе после перерыва, когда комиссия станет сытой и благодушной. Вот тогда сдавать – одно удовольствие!
– Первая пятерка, – громко произнес аспирант, и в коридоре возникла тишина. – Аленушка. Демьян. Иванушка. Настенька. И…
Последняя бумажка все никак не хотела поддаться пальцам аспиранта и открыться, ввергая всех собравшихся в предынфарктное состояние.
– Василиса, – наконец озвучил имя пятого «счастливчика» аспирант.
Толпа облегченно выдохнула и попятилась, пропуская нас к двери в класс. На негнущихся от страха ногах я следом за понурыми парнями вошла в помещение. Травницы Настенька и Аленушка замыкали нашу скорбную процессию.
– Доброе утро, – поздоровался с первой пятеркой подозрительно бодрый учитель Оселкович и сделал приглашающий жест к столику, где ожидали своего звездного часа заговоренные билеты. – Выбирайте понравившийся.
Мы нерешительно столпились вокруг, поглядывая то на билеты, то друг на друга.
– Ну же, – поторопил учитель. – Кто самый смелый?
Иванушка решительно выдохнул и бросился в холодный омут с головой, то есть схватил ближайший прямоугольник.
– Первый! – заорал он, восторженно вскидывая руку с билетом вверх.
Вот и не верь после такого в чудодейственную силу попавшего в пасть горгульи ботинка.
Демьян долго хмурил брови, таращил глаза, шевелил губами, но в итоге взял со стола самый дальний от себя билет. Судя по довольной улыбке, все прошло удачно. Мы с Аленушкой синхронно подались вперед и вытянули билеты вместе.