Ваше Сиятельство 14
Шрифт:
Вот здесь Перун меня удивил! Очень приятно удивил! Видно, Сотрясатель Небес сделал правильные выводы из своих прежних ошибок. За своих надо стоять! Обязательно стоять и душой, и силой! Только тогда верховный бог имеет право называться верховным! Мир, который он считает своим, будет полон к нему уважения!
— Мудрость всегда была рядом с тобой, Махадева. Добавь к ней еще и честность и скажи: если бы Громовержец пришел за важным для тебя человеком… например, тем же Джеймсом Хадсоном, то ты отдал бы его нам? — вступила в спор Афина, все еще держа наготове копье.
— Твои слова и твои дела, дочь Зевса, причиняют мне много боли. Нет я не отдал бы вам Хадсона! Пусть будет так. Разойдемся на этом, поскольку часть
За ним последовала Кали, бросив на меня гневный взгляд. Агни исчез, оставив после себя струйку сизого дыма.
На минуту наступила тишина. Так часто бывает, когда жизнь и смерть стоят друг против друга, а потом одна из величайших в этом мире сил отступает. Я даже слышал голоса, доносившиеся из Пещеры. Кажется, среди них был голос Ольги и Элизабет. Может быть мне почудилось лишь потому, что я в эту минуту думал о них. Еще я услышал тихий, едва слышный стон Геры.
— Это из-за тебя, Астерий! Из-за тебя, негодяй! — поджав губы, Гера горестно посмотрела на меня и склонилась над своими мертвыми любовниками.
— Шлюха, хотя бы меня постыдилась! — прорычал Перун, подходя к нам. Камни захрустели под его тяжестью. — Рассказывай, зачем тебе Айо Уиннис? Что задумала?
— Я не обязана вам отвечать! Тем более тебе, Перун! Но скажу! Самое время сказать! — она встала, сжимая кулаки и полная отчаянья. — Мне надоел этот проклятый мир! Надоели ваши законы и правила! К вам всем у меня только презрение! К тебе в первую очередь, метатель молний! — прошипела она в сторону Перуна. — Ты никогда не считался со мной! Ты унижал меня много раз! Я не хочу жить в мире, устроенном по твоим правилам!
Где-то я понимал ее. Замысел супруги Перуна стал мне ясен после того, как я узнал о назначении Айо Уиннис. То, что глуповатая и не особо красивая Лето заняла место Геры рядом с Перуном, больно задело Величайшую. Не подавая вида, она мучилась случившимся, пыталась найти утешение в утехах с Аполлоном, а потом ее и вовсе закружило в вихре новых и новых мужчин. Получив Айо Уиннис Гера хотела создать свой мир, в котором она станет верховной богиней, и будут ее окружать подвластные ей мужчины. Она придаст статус и свойства мелких богов, используя на них те самые черные Камни.
— Астерий, отдай ей Айо Уиннис, — сминая бороду, произнес Перун. — Пусть исчезнет с моих глаз! Исчезнет навсегда, чтобы и духу ее не было!
— Обязательно отдам. Я сдержу слово, — заверил я.
— Я жду! На колени, Астерий! — Величайшая сердито смотрела на меня.
— Дорогая, можно тебя на минутку, — я подошел к ней, почувствовав взгляд Артемиды, повернулся и сказал: — Арти, не беспокойся. Мне нужно поговорить с Величайшей наедине. Уверяю, все это для взаимной пользы. Пользы всем нам без исключения.
Гера все-таки пошла за мной, даже руку вырывать не стала. Я чувствовал, как она расстроена. Расстроена по-настоящему так, что ценность Яйца Мироздания для нее перестала быть такой высокой, как прежде.
— Я их любила! Думаешь, только твое сердце помещает любовь многих? Я любила, Астерий! Это не игра! Для меня это на самом деле горе! — произнесла она, оглядываясь на своих мертвых любовников.
Вид их был жалким: туники почти превратились в пепел. Скорчившиеся тела почернели.
— Я сожалею. Увы, так вышло, — я прошел еще десятка два шагов и остановился у куста, покрытого крупными розовыми цветами. — До появления Шивы мне на ум пришел простой способ, как передать тебе Айо Уиннис, — продолжил я. — Передать так, чтобы ни ты, ни я не были унижены. Все-таки на нас смотрело множество глаз и такой ритуал для кое-кого стал бы неприятным. Прости, за мое первоначальное требование. Ты богиня и не должна становиться на колени в позу просительницы. Можно
было поступать проще: я бы передал Айо Уиннис одному из твоих мужчин, а он бы исполнил ритуал в точном соответствии твоим требованиям.— Правда? Иди, Астерий, приведи одного из них! — с горечью сказала она, глянув на обожженные трупы, и снова поджала губы.
— Дорогая, я сожалею. Еще раз сожалею. Передать тебе Айо Уиннис может любой другой человек. Им необязательно должен быть я или кто-то из тех мужчин. Сама понимаешь, любой из смертных будет рад преклонить перед тобой колени и передать Айо Уиннис, произнеся необходимые слова, — с уверенностью сказал я.
— Астерий, у тебя иногда случаются проблески ума. Жаль, что они возникают с большим опозданием. Хорошо. Меня это устроит, — Величайшая немного успокоилась. — Сейчас мне хочется одного. Как можно скорее покинуть этот мир. И не видеть никого из вас. Особенно Перуна.
— И меня тоже? — мне хотелось ее обнять. Просто так, передавая тепло и снимая наши прежние разногласия, которые иногда были смертельными.
— Нет. Ты один из немногих, о ком я буду много вспоминать и сожалеть, что тебя нет в новом мире — Моем Мире! Очень жаль, что ты так привязан к Артемиде. Хотя не только к ней, — она отвернулась, глядя на темный зев Пещеры, в котором стояли люди. — Я хочу, чтобы этим смертным, кто передаст мне Айо Уиннис был Майкл Милтон.
— Дорогая, пожалуйста, не проси об этом. Он возлюбленный моей мамы, а мама — это святое. Ты же тоже скоро станешь мамой, — положил ей ладонь на живот и пока она не успела возразить продолжил: — Есть другое предложение, пусть этим человеком будет виконт Бабский. Он очень интересный мужчина. Уверен, он исполнит этот ритуал с большим рвением. А если ты позволишь ему погостить в своих владениях несколько дней, то тебе точно не будет скучно. И мой совет, не спеши с Айо Уиннис. Открыть для себя ворота в новый мир ты еще успеешь. Не пришлось бы потом сожалеть об утрате прежнего.
— Позови его, я с ним поговорю, — взгляд Геры снова стал печальным.
— И ты мне теперь будешь должна, — сказал я, что вызвало ее слабую улыбку.
Бабского я позвал ментально, используя канал с Бондаревой, который штабс-капитан до сих пор поддерживала. Заодно сообщил, что опасность миновала и можно выходить из Пещеры.
Когда я вернулся к месту нашей короткой, но смертельной битвы Перуна там не оказалось. Не было и Аполлона. Меня ждала Артемида и Афина, уже снявши доспехи. Со стороны Пещеры ко мне бежала Ольга и Элизабет. За ними с меньшей расторопностью следовали грифоновцы.
Несколько секунд я стоял неподвижно напротив Артемида, потом мы бросились друг другу навстречу, обнялись, обжигая губы поцелуями.
— Вот и все! Все… Вышло так… Как должно быть! — шептала она бессвязно, иногда глотая слова. — Столько радости! Столько всего случилось! Я так боялась! Я люблю тебя!
Когда Небесная Охотница меня отпустила, я обнялся с Афиной, и, хотя мы были чуть более сдержаны, я чувствовал жар ее сердца и своего тоже.
— Вимана будет завтра! — сообщила Бондарева, дождавшись, когда Светлоокая освободит меня из своих объятий. — Между прочим, снова прилетит «Гектор». Но с другим капитаном. Кстати, ты прав — Носков в казематах.
— Открываю портал, — Артемида взмахнула рукой, порождая золотистое свечение. — Идем ко мне: ты и Ольга. И Элизабет, — имя Стрельцовой Охотница добавила неожиданно для меня, затем повернулась к Бабскому, о чем-то говорившему с Герой.
— Дорогая, прости и не сердись! Я должен остаться со своими людьми, — возразил я богине. — Это мои люди — люди, которые доверились мне. Доведу эту миссию до конца, вернусь с ними в Россию и тогда, буду рад принять твое предложение.
— Какой бы это будет чудесный отпуск, если только Артемида примет нас на Небесах! — воскликнула подбежавшая Ковалевская.