Чтение онлайн

— Хорошо, Оль. Я обещаю, что сделаю все возможное. Если это действительно получится, то ты будешь самая первая в экспедиционном списке. Но с Борисом Егоровичем решай вопрос сама, — под моими ногами загремели стальные ступени. Я сбежал на каменистую почву, поросшую редкой травой, и протянул Ковалевской руку.

Отойдя от «Эвереста» шагов на десять, мы остановились, выдыхая морской воздух, слушая крики чаек и плеск волн. За истекшие полтора дня в море рискнула зайти только Элизабет. И то баронесса плавала лишь у берега и недолго. После пронесшегося накануне урагана и ливней, вода в море стала слишком холодной, это при том, что уже исходили последние дни июня.

Я

предлагал полететь дальше, на Кипр к нашему имению или выбрать здесь в Крыму другое место южнее, но и Ольга, и Элизабет меня отговорили. Им сразу понравился именно этот живописный кусочек побережья. Его они выбрали, после двух пролетов вдоль берега от Ялты к Дионисии. Здесь море казалось лазурным, отливавшим особым оттенком синевы, которую я видел лишь в горных озерах владений Артемиды. А берег с причудливыми скалами и узкая долина, разрезавшая горы, делали эти места еще более похожими на божественные угодья. Когда мы, подбирая удобную точку посадки, недалеко на склоне горы обнаружился древний храм Артемиды. Это окончательно повлияло на наше решение остановиться именно здесь.

— Может отважишься окунуться? — предложила Ковалевская, когда мы спустились по каменистой тропе к кромке моря. — Или боишься, что утянет Посейдон?

— Куда больше Держателя Вод боюсь холодной воды, — сообщил я, обходя место нашего вчерашнего костра — среди уложенных в круг крупных камней остались черные головешки.

— Ай! И правда холодная! — Ольга сняла туфли, сделала шаг — море обдало ее мелкими брызгами, окатило ноги почти до коленей. — Но я бы могла. Только я без купальника.

— Я не стесняюсь, дорогая. Раздевайся, — приободрил я, подумав, что Бабский с Элизабет ушли в поселок за продуктами на ужин и вряд ли появятся в ближайшие полчаса.

— Вместе, мой герой! Только вместе! Окунемся и сразу на берег! Солнце сегодня совсем жаркое, — княгиня начала распускать завязки на платье, в этот момент запищал мой эйхос. — Как же с тобой неспокойно, Елецкий! Неужели не мог его просто выключить? — Ольга бросила снятый поясок, и он звякнул о камни пряжкой.

— Оль, ты же первая сердишься, когда я выключаю эйхос или не замечаю сообщений, — заметил я, выдергивая АУС из крепления. Интуиция шевельнулась во мне слабой, невнятной тревогой. Не спеша нажать на боковую пластину, я попытался угадать, от кого сообщения. От Глории? Или цесаревича? Скорее всего, сообщений было несколько. Некоторые могли прийти, пока я работал с кинжалом и текстом перевода Свидетельств — тогда мое внимание большей частью было поглощено тонким планом.

— Если речь о моих сообщениях, то ты должен отвечать сразу. Другие подождут, — Ковалевская расстегнула верх платья и сделала это так соблазнительно, что мой взгляд прилип к ее груди, обнажившейся наполовину.

— Эгоистка! — улыбаясь, заметил я. — Восхитительная эгоистка!

— Да, я такая, — княгиня замерла, явно дразня меня затянувшимся раздеванием. Потом заняла другую позу, приподняв край юбки, выставляя напоказ левую ногу до трусиков.

— Продолжайте, Ольга Борисовна! — не сдержался я, все еще держа перед собой эйхос.

— Ладно, сначала ответь. Может что-то важное. Например, мама, — Ольга расстегнула еще одну пуговицу и сжала пальчиками следующую, а я подумал: с кем-кем, но с Ковалевской не откажусь от заплыва даже в холодной воде.

Но сначала

все-таки включил эйхос. На экране, подсвеченном желтым, проступила колонка последних сообщений. Интуиция меня не подвела: ниже всех высветилось сообщение от Глории, над ним от Бондаревой, и это, пожалуй, был сюрприз. Выше всех мерцала строка «Денис Филофеевич».

— Ну, включай, Елецкий! — Ольга вышла из воды. — Кто там смеет нас отвлекать?

Где-то в небе раздался тонкий свист — звук характерный для генераторов вихревого поля крупных виман. Мы с Ольгой одновременно подняли головы: в сторону моря на высокой скорости шли пять корветов. За ними послышался нарастающий гул более мощных генераторов. Он был пока тихим, но быстро приближался, превращаясь в грозное ворчание: из-за скалы, высоко поднимавшейся над нами, появился крейсер и три эсминца. И уже за ними величественно выплыло огромное стальное тело линкора «Слава Небесная». Его окружало два дестятка темных точек — боевые катера. Шли боевым порядком со стороны симферопольской базы. За линкором тянулось четыре дымных следа — видно использовали реактивные ускорители. Эти штуки не включают ради забавы — они одноразовые и предназначены на особый случай, когда небесному кораблю экстренно требовалось набрать скорость.

— Саш!.. — Ковалевская мигом накинула на плечи платье.

Я повернулся к морю. Где-то там высоко в облаках уже исчез боевой авангард: корветы и поспевавший за ними фрегат. Далеко на юге негромко загрохотало, но скорее всего это были лишь раскаты грома.

— Саш, это война?! — потребовала ответа Ольга и дернула меня за рукав.

По тропе от поселка к нам бежала Элизабет, за ней Бабский.

И хотел бы я сейчас сказать Ольге, испуганно глядящей на меня, что это просто пролет крымской боевой эскадры. Но боевые корабли в таком составе и именно так не летают без особых на то причин.

Глава 4

Курс на Москву

— Не молчи, Елецкий! — княгиня так сжала рукав моей рубашки в кулаке так, что побелели костяшки ее пальцев. — Скажи прямо, это война?! Боги, очень не хотелось бы такого! Тем более не хотелось, если бы все усилия Глории не помогли, и война случилась из-за тебя!

— Оль, не спеши с выводами. Пока я могу сказать лишь одно: это пролет нашей крымской эскадры в сторону Средиземного моря. И все! Просто пролет! — о том, что эскадра идет с максимальным ускорением, да еще на реактивных ускорителях — а такое не бывает без особых причин — я говорить не стал.

— А грохочет там гром, Ольга Борисовна. Гроза где-то над морем, — успокаивающе произнесла Стрельцова, остановившись рядом со мной. — Вон в черных тучах видны всполохи.

Бабский молчал, держа две плетеные корзины с продуктами. Вдруг спохватился и сообщил как бы невзначай:

— Ягнятина в поселке свежайшая в меру жирная. И так дешево, не то что в Москве! Взяли ребрышки, да мякоть на вечерний шашлык. Еще абрикосы и черешню, Ольга Борисовна, вот посмотрите, — поручик откинул край полотенца с одной из корзин.

— Знаете, ваша милость, как-то очень неуместно об этом сейчас! — отозвалась Ковалевская, наклонилась, чтобы поднять свой пояс. И, резко повернув голову ко мне, потребовала ответа: — От кого сообщения? От Дениса… Филофеевича?

— Да, — я кивнул. — И от Глории, — то, что оба сообщения могут быть связаны с пролетом крымской воздушной эскадры на юг и так было ясно. Вот только оставалось непонятным, почему на юг, если схлестнулись с бритишами? Допустим для укрепления южных рубежей, перебазирования на Кипр, то почему шли столь спешно? Линкор мчался даже с реактивными ускорителями — дымный след от них тянулся на полнеба.