Варвары (Варвары - 1)
Шрифт:
Скулди одобрительно кивнул, присел около Книвы, перерезал веревки.
– А ты крепок, сын Фретилы, - уронил он одобрительно.– Помнишь, Кумунд? Этот ромлянский прихвостень его уже на угли ставил, а он все равно им зубы показывал. Хороша у Фретилы кровь! Если Алексия убьют, я его квено за себя возьму!
– Не будет этого, - буркнул Книва, растирая руки.– Рагнасвинта тогда вместе с мужем на костер пойдет. Только не убьют Аласейю.
– Я тоже так думаю, - кивнул Скулди.– Ну ладно, некогда нам разговоры разговаривать. Надо дело делать. Кумунд...
Тут
Скулди приблизился к нему, сдернул с его головы ремешок, который волосы удерживал, и перетянул выше локтя проколотую руку.
– Обдери его, - бросил он Кумунду. Так, словно речь шла о поросенке. А ты (это уже Книве) рассказывай. Только покороче, а то знаю вас, гревтунгов: как начнете, так хорошо, если к зиме конец виден станет.
Хотел ему Книва ответить о гревтунгах... Да вспомнил, что спас его Скулди. Простил герулу глупые слова Книва и начал говорить. Когда он дошел до свертка, Скулди тут же встал и принялся потрошить мешки, сложенные у костра. Нашел, развязал. Внутри оказалась скрученная в трубку тонкая кожа, испещренная загадочными рунами.
Скулди присел у костра, послание изучая. То, что это послание, а не амулет, было сразу понятно. На амулетах столько рун писать не нужно.
– Эллинские, - наконец сказал он.
– Что говорят?– жадно спросил Книва. Скулди пожал плечами.
– Я их речь понимаю, а вот руны... Ничего, этот скажет, - кивнул на герула, которого Кумунд уже раздел и крепко привязал к дереву.
– Ничего я тебе не скажу!– яростно прохрипел герул.
– А ты как думаешь?– спросил Скулди Книву.
– Не скажет, - уверенно ответил тот.
– А я думаю: скажет, - заметил Скулди, поднимаясь.– Я, когда ромлянам служил, частенько одному человеку помогал. Который для ромлянского рикса языки развязывал. Великий искусник был сей человек. Не было такого, чтоб у него пленник не заговорил. Многому я у него научился. Поди ближе, Книва, поучись тоже. Брата твоего старшего, Агилмунда, я тому искусству научил, и тебя тоже учить буду. Понравился ты мне. Молодец!
Глава тридцать седьмая
АГИЛМУНД. БАБУШКА
– Агилмунд!– громко крикнули с площади.– К тебе бабушка!
Десятник высунул голову из окна.
Несколько дружинников развели костер прямо на площади, рядом с дружинным домом и варили похлебку. Около них отирались мальчишки и пара девок. Девки были незнакомые. Видать, их родичи на тинг привезли: женихов поискать.
– Какая-такая бабушка?– гаркнул Агилмунд.
– Твоя, чья еще!– Троих молодых из десятка Ахвизры вопрос Агилмунда очень развеселил.
Но сын Фретилы уже приметил неподалеку горбатенькую старушку. Очень похожую издали на бабушку Стилихо, которая в квеманский набег в Хундилиной избе сгорела. А из Агилмундовых бабушек одна жива была, да ростом и
телом побольше - мать Брунегильда в нее пошла. А вторая уж двадцать зим как померла. Агилмунд же тогда сам мал был и потому та бабушка ему тоже большой казалась. А она, выходит, махонькая...– Иду!– крикнул Агилмунд.
Не из тех он был, кто испугается духа. Тем более, духа собственной бабушки.
Разговор "бабушки" с внуком оказался недолгим. И, вернувшись в дом, Агилмунд первым делом натянул поддевку, а на поддевку - кожаный жилет с железными бляшками. Поверх нацепил широченный боевой пояс с мечом, сунул в петли пару метательных ножей.
– Уходишь?– лениво осведомился Ахвизра.
– Да, - кивнул Агилмунд.– И ты тоже.
– Куда это?– У Ахвизры не было ни малейшего желания куда-то идти этой ночью. Завтра - тинг. А перед тингом лучше хорошенько выспаться. Мало ли что...
– Бабушка ко мне приходила...
– Да-а?– удивился Ахвизра.– А я думал: мои шутят.
– Нет, - Агилмунд присел около растянувшегося на лавке Ахвизры. Ножны его меча негромко звякнули.– Да только бабушка - не моя. Так что мы с тобой, Ахвизра, сейчас наведаемся в одно место. И немного повеселимся.
– Да?– Ахвизра оживился.– К девкам?
– Стал бы я для девок всю эту сбрую надевать?– фыркнул Агилмунд.
– А почему нет?
– В такую жару!
– Тоже верно, - Ахвизра сел.– Дело спешное?
– Верхами за полночи обернемся, если хорошо выйдет.
– Кого еще взять?– Ахвизра уже обувался.
– Сами управимся. Я только Сигисбарна прихвачу. Пусть учится. Сигисбарн!– гаркнул Агилмунд.– Эй, ты! Ну-ка найди мне Сигисбарна.
– Ага, - Ахвизра затянул шнурок куртки.– Одохару сказать надо?
– Нет. Не до нас ему. Он с полудня со старейшинами заперся.
– Так и сидят?– удивился Ахвизра.– Ну ладно, пойду седлаться.
Вопросов он больше задавать не стал. Все, что требуется, Агилмунд расскажет по дороге.
Ворота этой ночью не запирались: тинг. Три всадника беспрепятственно покинули бург. Они объехали стороной большую поляну, где стояли шатры тех, у кого у бурге не было родни или кто не захотел в такую теплую ночь ютиться под крышей. Когда огни костров остались позади, всадники прибавили ходу: дорога позволяла.
– Ну, - сказал Ахвизра, поравнявшись с побратимом.– Рассказывай, что у нас за веселье будет?
* * *
Скулди не сумел узнать, что написано в послании. Не потому, что не умел спрашивать. Нет, спрашивать он умел. Увидел Книва: многому научился Скулди у того ромлянина. Лунный серп за деревья уплыть не успел, а пленник уже болтал, как две девки у колодца. Жаль только, что знал герул совсем немного. Поручено было ему (и уже не в первый раз) взять послание и передать своему родичу, который к ромлянам с товарами пойдет. Не знал он и о том, кто писал. Но знал, что дело - тайное, поэтому проявил осторожность: пустил своих людей вперед, а сам задержался. И увидел Книву.