Вардаэсия
Шрифт:
— Заставь его заплатить.
У Алекс не было возможности выразить свое согласие, прежде чем Скайла снова исчезла в тумане, только чтобы быть замененной другой знакомой фигурой.
— Скажи моему сыну, что я люблю его, — прошептал Уильям, его руки легли на дрожащие плечи Алекс. — Что я так горжусь тем, кем он становится. Скажи ему от меня.
Алекс кивнула, прерывисто дыша.
— И я также горжусь тобой, Алекс, — продолжил Уильям. — Ты столкнулась с большим, чем кто-либо когда-либо ожидал от тебя. Для меня большая честь, что мой сын был рядом с тобой все это время, что он
— Обещаю, — прошептала Алекс сквозь невероятно сжатое горло.
И когда Уильям улыбнулся и сжал ее плечи, прежде чем раствориться, как туман вокруг них, ей пришлось снова смахивать слезы с лица.
Но снова появилась фигура, женщина, которую Алекс не узнала. Нет, пока она не заговорила.
— Приветствую тебя, дитя.
Глаза Алекс расширились при виде красивой молодой Тиа Аурас, излучающей свет и жизнь.
— Леди Тайн?
Древняя бессмертная тепло усмехнулась.
— Мне всегда нравилось это имя. Точно так же, как я никогда по-настоящему не выясняла, ты ли впервые дала его мне в прошлом или в будущем, поскольку ты услышала его от меня в будущем, но я услышала от тебя в прошлом.
Алекс даже не пыталась осмыслить это.
— Ты выглядишь… Ты выглядишь…
— Осмелюсь сказать, теперь я больше похожа на сестру.
Это было правдой… сходство между Айз Даега и Айз Орсой было неоспоримым теперь, когда Леди Тайн больше не была морщинистой и обветренной за годы, проведенные в Медоре.
— Твое время здесь почти истекло, дитя, так что слушай, и слушай внимательно, — сказала Леди Тайн, положив руку на щеку Алекс. — Когда кажется, что все потеряно, Келарна де ла Сорайя.
Перевод пришел к Алекс мгновенно, и она прошептала вопросительно:
— Помнить свет?
Леди Тайн покачала головой, а затем повторила более твердо:
— Нет, Александра. Келарна де ла Сорайя.
Но, несмотря на повторение с ударением на последнем слове, перевод не изменился.
— Я не… я не понимаю.
Погладив ее по щеке один раз, прежде чем снова отступить, Леди Тайн просто посмотрела ей в глаза и сказала:
— Когда придет время, поймешь.
А потом она тоже исчезла.
Расстроенная Алекс крикнула:
— Ты уже говорила мне это раньше… и на этот раз это не менее раздражает!
Но кроме, возможно, того, что ей показалось смешком в клубящемся тумане, ответа не последовало.
Одинокая и окруженная лишь облаками и дымкой, Алекс не была уверена, почему Врата не выплюнули ее и не отправили обратно на стадион. Нет, пока не появилась одна последняя фигура.
— Приятно познакомиться, Александра Дженнингс. — Он сделал многозначительную паузу. — Или мне следует продолжать называть тебя Эйлия?
Тело Алекс было напряжено, когда она встретилась взглядом с королем Астофом.
— Ваше Величество, — пробормотала она, опускаясь
в реверансе.Он слегка рассмеялся.
— Ну же, Алекс. Думаю, мы покончили с формальностями. И кроме того, — он указал на облака вокруг них, — я вряд ли здесь властелин.
Алекс признала его правоту.
— Я скучал по тебе, когда ты ушла, — тихо сказал он. — У меня никогда не было лучшего партнера по Стиксу ни до, ни после.
Алекс фыркнула, уверенная, что он лжет.
— Это правда, — сказал он, его янтарные глаза светились добротой. — Никто не проигрывал так хорошо, как ты.
Для любой нормальной игры его заявление было бы оскорбительным. Но поскольку смысл Стикс состоял в том, чтобы проиграть — победителем становился тот, у кого в конце матча было стерто с доски больше фигур, — король меяринов сделал ей настоящий комплимент.
— У меня был хороший учитель, — застенчиво сказала ему Алекс.
Он снова рассмеялся.
— Это я оспаривать не буду.
Между ними воцарилось молчание, пока Алекс не смогла больше этого выносить и прошептала:
— Я никогда не хотела навредить вашей семье.
— Ты никогда не причиняла вреда моей семье, — ответил Астоф, его тон был полон уверенности. — Мой сын сделал свой выбор. Его бремя не твое, чтобы нести его.
Алекс закрыла глаза от его твердого, непреклонного заявления и почувствовала, как внутри у нее стало легче. Впервые она действительно поверила словам, которые он произнес… не только на поверхностном уровне, как она привыкла принимать, но и глубоко внутри себя.
— У нас не так много времени, — тихо сказал Астоф, побуждая ее снова посмотреть на него. — Есть кое-что, что я должен сказать тебе, прежде чем ты покинешь это место.
Алекс сосредоточилась на нем, любопытствуя, чем он мог бы поделиться.
— Мой сын совершал ужасные поступки во имя своего дела, — сказал Астоф, — этого нельзя отрицать. Точно так же, как нельзя отрицать силу, которой он сейчас обладает. Но, несмотря на то, что ты могла бы подумать, у него есть слабость. Только одна.
Ее тело оставалось неподвижным, Алекс молилась, чтобы ее не унесло прочь до того, как Астоф сможет закончить. Но когда он продолжил объяснять, а затем сказал ей, что она должна будет сделать, Алекс поймала себя на том, что жалеет, что Врата не унесли ее раньше.
— Вы хотите чтобы я похитила Нииду? — прошипела Алекс. — Вы в своем уме?
— Моя жена — единственное существо во всех мирах, к которому мой сын все еще питает хоть какую-то привязанность. Она печалилась за него с тех пор, как он был изгнан, так что я знаю, что это чувство взаимно. Ниида — это тот рычаг, который тебе нужен.
— Вы ненормальный, — сказала Алекс, качая головой. — Я не могу просто провальсировать в Мейю прямо сейчас… на каждого бессмертного там Заявил права Эйвен. В ту же секунду, как меня заметят, он узнает.
— Так что не позволяй никому тебя видеть.
Алекс издала звук недоверия.
— И что потом? Допустим, мне удастся проникнуть во дворец… мы оба знаем, что Ниида не пойдет добровольно. Она ненавидит меня.
— И все же, она любила Эйлию.
Алекс вздрогнула от этих слов, зная, что это правда.