ВАННА АРХИМЕДА СБОРНИК
Шрифт:
Петя Перов (мальчик 1 года). Я так и думал.
А елка будет? Пуз ы рева-мать. Будет. Будет. Что вы все дети сейчас делаете? Петя Перов (мальчик 1 года). Мы все дети сейчас спим. И я засыпаю. (Засыпает.) Нянька подносит его к родителям, те крестят его и целуют.
Нянька уносит его.
Пуз ы рев-отец (жене). Ты побудь пока одна у гроба. Я сейчас вернусь. Я пойду погляжу, не несут ли елку. (Выбегает из гостиной. Через секунду возвращается, потирая руки.) А кстати, и свечей подкинуть надо, а то эти уж совсем отплыли в Лету. (Низко кланяется гробу и жене и на цыпочках выходит.)
Соня Острова (бывшая девочка 32 лет). Лежит, как поваленный железнодорожный столб. Слышит ли она, что ей говорит мать? Нет, где ж ей-. Она совершенно мертва. Она убита.
Дверь открывается нараспашку Входит Пуз ы рев-отец За ним Федор. За ним лесорубы Они вносят елку. Видят гроб, и все снимают шапки Кроме елки, у которой нет шапки и которая в этом ничего не понимает Пуз ы рев-отец. Тише, братцы, тише. Тут у меня дочка девочка при последнем издыхании. Да, впрочем (всхлипывает), даже уже не при последнем, у нее голова отрезана.
Федор. Вы нам сообщаете горе. А мы вам радость приносим. Вот елку принесли.
1-й Лесоруб. Фрукт.
396 1 2-й Лесоруб. Послание грекам.
3-й Лесоруб. Человек тонет. Спасайте.
Все выходят Соня Острова, бывшая девочка 32 лет, остается одна.
Остаются ее голова и тело Голова. Тело, ты все слышало? Тело. Я, голова, ничего не слышало. У меня ушей нет. Но я все перечувствовало.
Конец третьей картины и I действия На часах слева от двери 3 часа ночи.
ДЕЙСТВИЕ II Картина четвертая Участок. Ночь. Сургуч. Полиция. На часах слева от двери 12 часов ночи. Сидит писарь и сидит городовой.
П и с а р ь. У сургуча всегда грудь горяча. У пера два прекрасных бедра.
Городовой Мне скучно, писарь.
Я целый день стоял затменьем на посту.
Промерз. Простыл. И все мне опостыло.
Скитающийся дождь и пирамиды Египетские в солнечном Египте.
Потешь меня.
Писарь. Да ты, городовой, я вижу, с ума сошел.
Чего мне тебя тешить, я твое начальство.
Городовой Ей-богу, V. Аптеки, кабаки и пубдома Сведут меня когда-нибудь с ума.
Да чем сводить отравленных в аптеки, Я б предпочел сидеть в библиотеке, Читать из Маркса разные отрывки, А по утрам не водку пить, а сливки.
Писарь. А что с тем пьяным? Что он, все еще качается? Городовой Качается, как маятник вот этот, И Млечный Путь качается над ним.
Да, сколько их, тех тружеников моря, Отверженных и крепостных крестьян.
Входят становой пристав и жандармы.
Становой пристав. Все встать. Все убрать.
Помолиться Богу. Сейчас сюда введут преступницу.
Солдаты, слуги, повара и учителя латинского и греческого языка волокут няньку, убившую Соню Острову.
Становой пристав. Оставьте ее. (Обращаясь к няньке.) Садитесь в тюрьму.
Нянька. Мои руки в крови. Мои зубы в крови. Меня оставил Бог.
Я сумасшедшая. Что-то она сейчас делает? Становой пристав. Ты, нянька, о ком говоришь? Ты смотри, не заговаривайся. Дайте мне чарку водки. Кто она? Нянька. Соня Острова, которую я зарезала. Что-то она сейчас думает? Мне холодно. У меня голова, как живот, болит.Писарь. А еще молода. А еще недурна. А еще хороша. А еще как звезда. А еще как струна. А еще как душа.
Городовой (к няньке) Воображаю ваше состоянье, Вы девочку убили топором.
И на душе у вас теперь страданье, ' Которое не описать пером.
Становой пристав. Ну, нянька, как вы себя чувствуете? Приятно быть убийцей? Нянька. Нет. Тяжело.
Становой пристав. Ведь вас казнят. Ей-богу, вас казнят.
Нянька. Я стучу руками. Я стучу ногами. Ее голова у меня в голове. Я Соня Острова – меня нянька зарезала. Федя-Федор, спаси меня.
Городовой Некогда, помню, стоял я на посту на морозе.
Люди ходили кругом, бегали звери лихие.
398 Всадников греческих туча как тень пронеслась по проспекту.
Свистнул я в громкий свисток, дворников вызвал к себе.
Долго стояли мы все, в подзорные трубы глядели, Уши к земле приложив, топот ловили копыт.
Горе нам, тщетно и праздно искали мы конное войско.
Тихо заплакав потом, мы по домам разошлись.
Становой пристав. К чему ты это рассказал? Я тебя спрашиваю об этом. Дурак! Чинодрал. Службы не знаешь.
Городовой. Я хотел отвлечь убийцу от ее мрачных мыслей.
Писарь. Стучат. Это санитары. Санитары, возьмите ее в ваш сумасшедший дом.
В дверь стучат, входят санитары.
Санитары. Кого взять – этого Наполеона? Уходят На часах слева от двери 4 часа ночи.
Конец четвертой картины Картина пятая Сумасшедший дом. У бруствера стоит врач и целится в зеркало.
Кругом цветы, картины и коврики. На часах слева от двери 4 часа ночи.
Врач. Господи, до чего страшно. Кругом одни ненормальные. Они преследуют меня. Они поедают мои сны. Они хотят меня застрелить. Вот один из них подкрался и целится в меня. Целится, а сам не стреляет.
Целится, а сам не стреляет. Не стреляет, не стреляет, не стреляет, а целится. Итого: стрелять буду я.
Стреляет Зеркало разбивается Входит каменный санитар.
Санитар. Кто стрелял из пушки? В р а ч. Я не знаю; кажется, зеркало. А сколько вас? Санитар. Нас много.
Врач. Ну то-то. А то у меня немного чепуха болит.
Там кого-то привезли? Санитар. Няньку-убийцу привезли из участка.
Врач. Она черная как уголь.
Санитар. Знаете ли, я не все знаю, 399 Врач. Как же быть? Мне не нравится этот коврик.
(Стреляет в него. Санитар падает замертво.) Почему вы упали, я стрелял не в вас, а в коврик.
Санитар (поднимаясь). Мне показалось, что я коврик. Я обознался. Эта нянька
говорит, что она сумасшедшая.
Врач. Это она говорит – мы этого не говорим. Мы зря этого не скажем. Я, знаете, весь наш сад со всеми его деревьями, и с подземными червяками, и с неслышными тучами держу вот тут, вот тут, ну, как это место называется? (Показывает на ладонь руки.) Санитар. Виноград.
Врач. Нет.