Ванильная пинта
Шрифт:
– О чем задумалась?..
– Будут или не будут… пить, если я иду на забор?.. – спросила прямо, как есть.
– Лично я хожу один, но тебе бы не посоветовал… Не знаю, – он покачал головой. – Да, не должны. Док им мало, чем навредит, но забор – это «святое». Их собственная крыша удавит…
– Так значит… идти? – я потянулась дрожащей рукой к звонку.
– Иди. Если что, не забудь сообщить, куда и зачем шла… Они могут быть не в курсе.
Я кивнула.
– Спасибо.
* * *
Ничего криминального со мной не произошло. Того парня,
– Кто там еще?! – послышалось недовольно.
– Вы сами сказали прийти… – фыркнула я. «Он еще и недоволен!»
– Лиза?.. – через мгновение дверь открылась. Док выглядел виновато. – Прости, я думал, что пригласил тебя к восьми…
– Так и есть… – я пожала плечами, входя в кабинет, не дожидаясь, пока Док меня позовет, – Сейчас половина. Ничего, что я пораньше расправлюсь со своим «гражданским долгом»?..
– Откуда такой цинизм?.. – он прикрыл дверь, ошарашено глядя на меня.
– А вы хотите, чтоб я снова рыдала? Умоляла вас, кричала… Может, вам это нравится, Док?..
– Так, стоп! Все, хватит! – он взорвался, и мне даже стало не по себе. Он таким серьезным был очень редко. – Сядь!
Я полезла на кресло, но он гаркнул:
– Нет! – я аж вздрогнула. – Возьми стул, вон там… Поставь сюда и сядь.
Я сделала, как он сказал, села. А он опустил глаза в карту и долго–долго молчал. Но, едва я попыталась открыть рот, он снова «включился».
– Сколько дней у тебя длится цикл? – железно, как будто ничего вокруг не происходило, будто он в обычной клинике принимает сотую пациентку за день…
– Что?.. – я, честно, не поняла, что он имеет в виду месячные.
– Твой месячный цикл. Сколько он длится обычно? – раздраженно повторил он. – Больше или меньше тридцати дней?
– Чуть больше, но какое…
– Когда была в последний раз менструация?
– Зачем вам это?.. – я старалась разгадать, что он задумал. Мне опять казалось все это коварным заговором.
– В этот период и после него нельзя производить забор крови, – объяснил он. – Ты ответишь мне?
– Были… была перед тем, как… я сюда попала. За пару дней до этого закончилась…
– Ясно. Хорошо…
– Что ж хорошего?.. – удивилась я. – Вы ведь сами сказали, нельзя после. Выходит, вы тогда поступили «не по правилам»?..
– Да. Но я сейчас не об этом… – он оставил запись в моей карте и даже вложил в нее календарик.
– А о чем?.. Вы постоянно говорите загадками. И вы хотите, чтоб я вам доверяла?..
– Поверь, уже и не мечтаю…
– Вы действительно думали, что я смогу довериться своему палачу?.. – я сказала не грубо, просто действительно такой вопрос и возник в голове.
– Не я взял на себя право распоряжаться твоей судьбой, Лиза… Не я…
– А кто же?.. Кто еще мог за меня это решить?! – я опять разозлилась. Постаралась взять себя в руки. – Может, просто лучше об этом вообще не говорить?..
– Пожалуй, ты права. Как общее самочувствие?
Слабость прошла?– Да, вроде.
– Голова не кружится по утрам?
– Нет.
– Может… какие–то замечания по поводу бытовых условий? Если тебе чего–то не хватает, и, если это приемлемо, я могу…
– Я подумаю над этим, – я улыбнулась с тоской, – Но… мне кажется, вы не будете бегать по художественным салонам, покупать то, что мне нужно.
– Так ты рисуешь?.. – кажется, это привело его в восторг, будто Док нашел выход из безвыходной ситуации. Меня эта реакция порадовала и даже то, как он произнес это слово: «Рисуешь»… Даже это меня не обидело.
– Я учусь… Училась на первом курсе «художки». Закончила школу. Еще ходила на спец–курс искусствоведения, курс итальянской живописи… – я погрузилась в воспоминания, забыв на время о том, где нахожусь…
– Я постараюсь достать для тебя все, что нужно. У меня даже есть один знакомый… который, я думаю, мне в этом поможет! – обрадовался Док.
– Забавно…
– Что?.. – поморщился он, словно от боли. Он ждал от меня очередной колкости.
– Вы не читали Фаулза? – я улыбнулась, чтобы ему стало полегче.
– Нет.
– Я так и думала… Но, все равно, забавно…
– Я не понимаю… – растерялся он.
– Это неважно, – я поднялась со стула, – Не вдумывайтесь, Док… – подошла к креслу, оглянулась на него. – Может, уже пора? Не хочу опоздать к ужину.
Док пожал плечами, поднимаясь с места.
– Как скажешь…
Я легла, отвернулась, чтобы не смотреть. Он все быстро сделал. Оставалось ждать. Никаких ремней, да они были и ни к чему. Я все время представляла себе, что, если я вдруг начну дергаться… тогда или игла во мне сломается, или войдет не туда! В общем, мне было не по себе от одной мысли, поэтому я решила выносить эти процедуры стойко, смело и спокойно.
– Что же вы сделали с Андреем?.. – ничего не могла с собой поделать. Вырвался сам по себе этот вопрос. Он не давал мне покоя в последнее время.
Доктор стоял у окна, спиной ко мне. Он поднял жалюзи, благо, мне было сейчас нельзя вставать, и вгляделся в темноту улицы. Наверное, что–то там увидел… или кого–то?..
– До–ок… – позвала я. Думаю, он все хорошо расслышал, – чего теперь–то скрывать? Какой смысл? Вы думаете, мне будет легче не знать?..
– У тебя, кроме него, есть родственники? Мама, братья, сестры… – он обернулся на меня.
Я покачала головой.
– Маму похоронили в тот самый день… Я… не стану плакать по нему. Скажите…
– Я не знаю о нем ничего, Лиза. Правда, не знаю, – у него были сейчас такие честные глаза…
– Если бы он приехал, то первым делом пришел бы сюда, к вам. Ведь здесь, с вами он меня оставил…
– Ты научилась держаться, научилась не верить на слово… Научись и видеть предателей вокруг себя. Прими тот факт, что никому нельзя доверять, ни на кого нельзя надеяться. Ни здесь, ни в жизни вообще… – Док подошел ко мне. – Я бы очень хотел, чтобы она у тебя была, и постараюсь…