Чтение онлайн

Катя видела, как Артём говорит о работе. Он явно не рядовой программист. В своём HR она каждый день их видела. Сейчас в памяти она перебирала фамилии руководителей крупнейших фирм. Артём Демичев. Пока это имя ни о чем ей не говорило.

— Тогда в школе все каждый праздник вспоминали о тебе. Как ты танцевала. Я всё думал, вот бы попробовать с такой партнершей, как ты. Видишь, сегодня мне это удалось. Ты потрясающая!

Катя снова смутилась.

— Это волшебство какое-то, Артём! Я двадцать пять лет не танцевала!

— Совсем?

— Совсем.

— Почему?

— Вначале

было на до этого. Учёба. И дорого это было. Моей семье не по карману. Потом…. Потом снова было не до этого.

Кате не хотелось сейчас объяснять Артёму, как она прожила эти двадцать пять лет. Как из тоненькой весёлой и яркой девочки она превратилась к сорока годам в унылую тётку из отдела кадров.

Им принесли еду. Артём долил вино в бокалы. Разговор потёк так легко, будто они знакомы сто лет. Вспоминали школу, пересказывая друг другу истории про общих учителей. Говорили про танцы, педагогов, партнёров и турниры. Но старательно обходили стороной личную жизнь. Ни слова о семьях и детях.

Катя удивилась себе, что она спокойно ест руками, отламывая кусок хачапури и макая его в желток. И совершенно не заметила, как же именно ест Артём. Сосредоточилась. И поняла, что ей всё нравится. И как он держит бокал с вином, и как откусывает хинкали. Красиво ест. Просто. С аппетитом. Не играя и не выпендриваясь.

Катерина глянула на левое запястье. На часы.

— Тём, прости, мне пора уже. Поздно. Завтра я должна быть у мамы на даче. Ой, Господи, как я поеду то.

— Повтори, пожалуйста.

— Что? Завтра на дачу. Мама ждёт.

— Нет, это я понял. Как ты меня назвала?

— Тёма… Тебе так не нравится?

— Нравится. Очень нравится. И не волнуйся. Сейчас отправим тебя. Ключи дай, пожалуйста.

— А как же мы поедем?

— Машина далеко?

— За школьным воротами, после помойки сразу. Синяя ауди.

Артём впервые за вечер достал из кармана телефон.

— Дим, машину к ресторану сейчас.

— У тебя водитель?

— Да, я, видишь, сегодня не смогу за руль сесть. Доверишь Диме свою машину?

Прямо у входа в ресторан стояла новая серебристая А6. Водитель вышел, открыл им двери. Объехал квартал. Припарковал свою у знаменитой школьной помойки и переместился за руль Катиной машины.

Катя с Артёмом тоже пересели на заднее сидение.

До Катиного дома ехали молча. Артём держал её руку в своих ладонях. Там и ехать то было всего ничего.

Демичев помедлил, вышел из машины, обошёл, открыл Кате дверь, помог выбраться.

— Позовешь? — прислонился лбом к её лбу.

— Нееет, Тёма. Не сегодня.

— Понимаю. Спокойной ночи, Катя.

— Спокойной ночи, Артём. Спасибо тебе.

— Скажи по-другому.

— Спасибо тебе, Тёма. Мне давно не было так хорошо. Даже не так. Мне никогда не было так хорошо.

Катя встала на носочки и сама дотянулась до его губ. Едва коснулась. Сбросила пиджак ему в руки. И пошла в подъезд, не оборачиваясь.

Уже в квартире она с наслаждением скинула туфли на каблуках, бросила на полку ключи от машины и, не включая свет, подошла к окну.

Демичев

стоял во дворе вместе с водителем. Артём смотрел на окна. Кате хотелось включить свет, чтобы он её увидел. Но что-то удержало.

Подъехало такси.

Уже улегшись в кровать, Катя поняла, что они так и не обменялись телефонами.

"Пусть этот день запомнится мне таким. Сказочным."

Утром на осознание произошедшего вечера у Кати ушла большая кружка кофе и восемьдесят километров пути до дачи.

Сначала, едва проснувшись, она обрадовалась, что вчерашнее просто ей приснилось. Мало ли фантазий у недавно разведенной обиженной жизнью женщины сорока двух лет.

Кофе она пила принципиально растворимый. С молоком и сахаром. Потому что Вадим терпеть его не мог, считая плебейством. А Кате нравилось именно так. Не из крохотной чашки вязкую крепкую горькую жижу, а из огромной керамической кружки, расписаннной вручную стамбульскими умельцами. Грея об неё руки. Вдыхая пар.

Но на лобовом стекле машины Катя обнаружила чайную розу. И свернутую в трубочку записку. "Роза похожа на тебя", дальше шли десять цифр номера телефона. Их дрожащими руками Катя переписала в телефон в контакт "Принц сказочный 14", стёрла "14", подумав, что у неё он явно первый, а не четырнадцатый.

Всю дорогу до дачи родителей Катя чувствовала, как у неё горят щеки. Было одновременно стыдно, радостно и страшно.

Третье воскресенье сентября было по-летнему солнечным. Машин на шоссе было немного. Дачники уехали вчера.

Уже в посёлке она купила свежего хлеба и разливного молока с соседней фермы. Не удержалась, откусила горбушку.

С недавних пор она выцарапывала радость, удовольствие и положительные эмоции из всего, что видела, слышала или держала в руках. Пусть хоть чайную ложку радости. Пусть каплю. Иначе её одолевало желание выйти в окно.

На работе удавалось спрятать свое состояние за вагоном дел. По крайней мере, Кате хотелось верить, что удавалось.

Дома становилось худо. Чувство никчемности и потраченных впустую лет выжигало дыру в сердце.

Посигналив у ворот, Катя вылезла из машины. Мама выбежала из дома, кинулась открывать. Пока парковалась, пока разгружали сумки, Катя всё думала, как бы так сделать лицо попроще.

— Как ты вчера сходила?

— Прекрасно, мамуль. Тебе персональный привет от Лозовой. Она ещё работает, представляешь! Ванька такой же. Только седой. Ленка приезжала. Самойленко был.

Катя выдавала информацию, как пулемет.

— Тебя обидели? — Лариса Михайловна остановила дочь.

— Нет.

— И Самойленко прилично себя вёл?

— А почему он должен был вести себя неприлично?

— Потому что ты ему со школы нравилась, и исхитрилась не попасть в его сети. Даже Звонарева с ним в десятом классе встречалась. Недолго, правда.

— Ну и память у тебя, мам, — буркнула Катя, — Какой у нас фронт работ?

— Ты мне зубы не заговаривай. Фронт подождёт. Пойдём. Оладьи готовы. И про вес свой можешь даже не начинать!