В жены поневоле
Шрифт:
– Ты не думай, что мне плевать на Кирилла.
– Я ничего не думаю.
– Нет, ты думаешь. Он… знаешь… был любимым внуком своего деда. Думаю, поэтому он выбрал его для тебя в мужья. А вот почему он захотел, чтобы именно ты стала его женой… - цокнула женщина.
Думаю, мы никогда не узнаем этой правды. А она и не нужна мне. Мне нужно другое. Покоя для людей, которых я считаю близкими. Хочу, чтобы спокойно родился мой ребенок, и чтобы вокруг него не было людей, которых я презираю. Хочу гармонии. И мы в одном шаге от нее. Все должно закончиться сегодня.
–
– Уверена, что вы отличная собеседница, Ксения Павловна, но лучше я помолчу, - отфутболила свекровь, на что она показательно фыркнула.
Нас сразу пропустили, без вопросов, когда мы появились в больнице. Охранник следовал строго за нами,шаг в шаг, а я то и дело, что вертела головой.
– Стой здесь, - приказала она мужчине и, взявшись за ручку, открыла дверь в палату. – Кирилл… Здравствуй, дорогой. Ты…
Я вхожу следом и вижу Кирилла, уже сидящего на постели. В одежде. Он был готов к побегу.
– Мама?.. – произнес Кирилл, глянув на меня. Я лишь покачала головой, прося его таким образом не винить меня.
– Что ты… Что ты задумал? Ты… ты должен был... спать.
– Спать, да? Я больше не принимаю ту дрянь, которую вы мне прописали. А сейчас, я и Ульяна – уезжаем. И вы больше не станете нас преследовать. Если вы только попробуете что-то сделать, включая вреда женщине Максима, то я выпущу разгромную статью о вас. Вы должны оставить нас в покое, а Надежду отпустить. У вас на это три дня. Можешь передать это отцу.
Ксения Павловна долго не думала, сделала резкий рывок назад, где позади стояла я, вероятно, чтобы позвать охрану, но я не дала ей этого сделать.
Что есть сил толкнула женщину, а Кирилл, поднявшись с постели, схватил ее и накрыл ей рот ладонью. Ему было тяжело это делать из-за ранения, но на ногах он стоял крепко.
Тут же из-за ширмы вышел мужчина грозной наружности, который все это время был здесь, и рванул за дверь к охраннику. Судя по звукам он его нейтрализовал.
Глава 17.
Мужчина врывается обратно в плату и произносит жестко:
– Ждать нечего. Нужно уходить. Сейчас.
Кирилл убирает свою ладонь со рта матери и толкает женщину на кровать. Перед этим вырывает у нее сумку из рук.
– Зря ты это Кирилл! Отец этого так не оставит!
– грозит Ксения Павловна.
– То есть ты ничего не поняла, да? – рычит Кирилл. – Если он не отстанет от нас и не отпустит Надю – я разгромлю к чертям все то, что вы создали. А репутация – это самое ценное, что у вас только есть. Никакие компании больше не станут с вами сотрудничать, если вы так опозоритесь.
– Ты не посмеешь… - цедит Ксения Павловна. – Отец это для вас строил. Для вас! Неблагодарные!
– Для нас? Для себя он это. Только для себя. Даже не для тебя. Мне ничего этого не нужно.
– Кирилл… - вымолвила я.
– Да, уходим, - Кирилл двигается в мою сторону.
– Нет, стой! Кирилл, стой! Ты не знаешь, что может сделать твой отец!
Он вас не пожалеет!– Да знаю я, что он может сделать. Но ты лучше передай ему мои встречные угрозы. Идем, Ульяна.
Кирилл достает из кармана штанов ключ. Демонстративно показывает его матери, и та сразу же подрывается с кровати.
– Кирилл, нет! – бросается на нас Ксения Павловна, но мы все втроем успеваем скрыться за дверью палаты.
Кирилл запирает ее. Ксения как одержимая барабанит кулаками в дверь. Кричит, угрожает. Но в длинном коридоре никого, кроме вырубленного охранника у стены.
– Мы пойдем через черный выход, - говорит мне Кирилл и берет за руку.
Мы не очень быстро следуем за мужчиной, который выводит нас к машине, за руль которой садится и увозит нас в неизвестном направлении.
– Сейчас можешь сказать, куда мы едем?
Мне не страшно, ведь я рядом с ним. Просто волнительно как-то.
– В Москву.
– А твой отец…
– Нет. Его там не будет. Он не заявится.
Кирилл роется в сумке своей матери. Находит телефон. С силой ломает его напополам и забрасывает хлам назад в сумку.
Он морщится, кривится в лице. Ему, должно быть, очень больно. Рана растревожена.
– Кирилл…
– Все нормально, нормально… - протягивает свою руку по спинке сидения, чтобы приобнять меня. А я со всем желанием подсаживаюсь к нему поближе.
– Мне страшно… - произношу тихо.
– Не бойся. Я не дам тебя в обиду. Никому.
***
Кирилл обо всем заранее договорился, о том, где мы будем жить, насчет врача для себя и для меня, и, должно быть, теперь у него перед Стальновым большой должок. Без него это не было бы все возможно.
– Мы поживем здесь, пока все это не закончится.
– Мне здесь нравится. Но это… Москва. У твоего отца наверняка здесь свои люди.
– Это не страшно. Уже больше суток прошло, а его здесь нет. А это значит, что мать ему все передала. Он в небывалом страхе, поверь мне.
– И что… теперь?
Кирилл лежит на кровати и смотрит строго в потолок. Я достаточно хорошо его знаю. Уверена, что он задумал что-то рискованное.
– Я все равно их всех выдам.
– Выдашь?..
– Дам еще немного времени Максиму для освобождения Нади, а потом опубликую все, что собирался. Один звонок – и сенсация обеспечена. Я разрушу их жизни безо всякого сожаления. Еще недавно я думал о том, чтобы отказаться от этого, но после ловушки, которую они устроили для нас... я не пожалею их.
– Выпей обезболивающего. Вот, - подаю ему таблетку.
Кирилл привстает, и я подаю ему стакан с водой.
– Прости… Я пугаю тебя, - смотрит на меня Кирилл, отрываясь от стакана.
– Вовсе нет. Я тоже этого хочу. Хочу, чтобы… они были наказаны. Чтобы… они перестали думать об этом наследстве.
– Они не смогут его получить после всего этого. В завещании прописан этот пункт. Никакого внимания общественности. Особенно скандального.
– Вот и чудесно, - улыбаюсь я.
– Иди ко мне. Полежи со мной.