Чтение онлайн

Анисия обернулась и недовольно посмотрела на него.

– Я хотел сказать, – попытался исправиться Дионис, – что, вероятнее всего, мы сможем сдержать ожидаемые от установки Сета землетрясения.

– Слишком масштабные. Я просчитал точно. Это глобальная катастрофа. Можем не справиться, – поднявшись с кресла, напомнил Номики.

Анисия с тревогой посмотрела на Эо. Эо молчал.

– Никаких сомнений, – решительно встала Анисия на защиту шефа. – Эо прав: пусть наши оппоненты серьезно поработают над безопасностью установки Сета. Как можно подвергать цивилизацию риску? И если они продвинутся в своем открытии дальше, мы готовы помочь.

– Я согласна с Анисией, здесь поспешности быть не должно, – высказала свою точку зрения Ванджелис.

– Мы тут все едины, – заключил Номики, пожав плечами.

– Ты забыл, Дионис, об одном существенном обстоятельстве, – глядя в

одну точку, задумчиво произнёс Эо. – Два месяца назад произошло сильнейшее землетрясение в Иране. Мы не справились с ним.

– Но мы и не прогнозировали его. По расчетам, вероятность такого события ноль целых одна десятая процента, – спокойно стоял на своём Дионис.

– Эта одна десятая процента обернулась массовой гибелью людей, – с укоризной в голосе возразил Эо.

Дионис замолчал.

– Но Дионис прав в одном, шеф. Если бы не наши зет-частицы, всё было бы значительно хуже! Повторные толчки унесли бы ещё тысячи и тысячи жизней. Установка нашего Центра свела потери к минимуму, – добавила оптимизма Ванджелис. – Точнее, мы просто сделали неощутимым движение земной коры.

– Слабым звеном оказался прогноз, Хорошие новости, – резко заметил Номики. Он всегда обращался к Ванджелис так, если команде необходимо было сосредоточиться на чём-то, что с его точки зрения было важным. – Нам есть над чем работать. И это, повторяю, прогноз наших датчиков, – подчеркнул Номики.

– Но вот что странно, – продолжил Эо. – На тот момент ни в одном из сейсмически нестабильных поясов Земли не должно было произойти никаких существенных колебаний суши, тем более такой разрушительной мощи.

– Вот именно, шеф, – опять оживился Дионис. – Конечно, мы готовы ещё раз проанализировать возможную погрешность в работе наших датчиков. Но смею предположить: кому-то очень не нравится наш тотальный контроль над землетрясениями.

Эо точно выжидал, кто же озвучит его версию, что истина кроется в чём-то другом. И едва ли в их датчиках.

– Я по-прежнему предполагаю, – продолжил Эо, – что толчки в Иране были искусственно спровоцированы неизвестным нам экспериментом. И тут я согласен с Дионисом.

– Может, космические инженеры что-нибудь испытывали? – вставила Ванджелис.

– Нет, коллега, – заговорила всё это время молчавшая Анисия. – Ты же знаешь, нас бы уведомил протокол.

В зале установилась тишина.

– Итак, шеф? Ждём следующее заседание конгресса? – напомнил Номики тему, с которой начинался разговор.

– Готовимся к битве в конгрессе, – поправил Эо и по привычке тряхнул головой. Он всегда делал так, когда прокрученная в голове информация была им проанализирована. – Особенно тщательно взвешиваем каждый из наших контраргументов. Нельзя дать возможность компании Сета протолкнуть опасный для человечества проект, – закончил он.

Нет, Аканта не поднялась в центральное здание корпорации «Орион», где находился её персональный кабинет программиста-универсала. По воле шефа она занимала кабинет единолично, в отличие от коллег-программистов, ютившихся по двое на одном квадратном метре в огромном центре программирования. Владелец корпорации не особенно заботился о комфорте рядовых сотрудников, выполнявших, как он считал, простые операции для корпорации, но Аканта была на особом счету, к ней он относился с подчёркнутой заботой.

Центр программирования заполняли исключительно молодые способные люди до тридцати лет, которые могли по щелчку своего роботизированного менеджера остаться без обеда, без лишнего глотка питьевой воды, без сна на сутки, если заказанную программу для корпорации необходимо было создать в кратчайшие сроки. Пользовались сотрудники центра программирования исключительно мгновенным вихревым перемещением, на разминку затёкших от сидения ног времени не оставалось. Сюда шли работать по контракту минимальным сроком на три года способные и выносливые, жертвующие своим здоровьем ради прибыльного будущего. Анкетирование, проводимое трудовой инспекцией в рейдовые дни среди служащих центра, давало идеальные результаты. Никто не решался перейти дорогу Ослеплённому, владельцу корпорации, никто не решался раньше времени расторгнуть контракт, даже если заработанные деньги уже стояли поперёк горла. Кабальные условия контракта приходилось выполнять до конца: иначе можно было лишиться всего, что было переведено на личный счёт за потраченные на корпорацию годы. Даже если день выдавался относительно незагруженным, служащие предпочитали создавать видимость работы.

В отличие от коллег, Аканту миновало подписание контракта, она работала с программой

антивторжения, которая обеспечивала секретность доступа к головному компьютеру научно-исследовательского сектора. Кроме того, Ослеплённый доверил Аканте платёжную программу. И она искренне верила в то, что самым щепетильным образом контролирует перечисление денег на счета малочисленной группы учёных, которые имели самое непосредственное отношение к разработке и созданию установки антигравитационного подъёма, за которую она так отчаянно и красноречиво сражалась от лица корпорации с Эо. Имена учёных при этом нигде не разглашались. Они составляли мозг корпорации, и только сам Ослеплённый и группа надсмотрщиков и обслуживающего персонала видели их в лицо. Они не покидали здания корпорации, потому что, как убеждал Аканту Ослеплённый, посвятили себя целиком и полностью науке, в которой видели смысл своей жизни. Спортивной и подвижной Аканте это всегда казалось странным, как и то, что шеф так жёстко и пренебрежительно относился к сотрудникам центра программирования. На что он, отмахиваясь, приговаривал: «По умной голове – толщина кошелька».

Ослеплённый называл себя опекуном Аканты и даже её ангелом-хранителем. Спортивной, яркой, острой на язычок девчонке явно перестало хватать родительской опеки, когда по достижении ею шестнадцати лет умер её отец, один, без жены, вырастивший с трёхлетнего возраста дочь Аканту и её новорождённого брата. Корпорация от лица Ослеплённого оформила опекунство над ней и братом, оплатила индивидуальные занятия на дому по выбранным для сирот программам личного развития и лишила брата с сестрой возможного общения со сверстниками. Аканте был привит ген программиста, и живая и спортивная девушка принялась осваивать особенную систему языка программирования, без которого невозможно было осмыслить одну из самых сложных программ – программу антивторжения. Ген программиста сделал своё дело: у девушки многое стало получаться. И в итоге Ослеплённый взял её в корпорацию «Орион». Однако страсть Аканты к спорту так и не улеглась, и опекун оставил девушку в покое: в конце концов, её дело, как она изловчится усидеть сразу на двух стульях: интересы компании и спорт.

Понимая сложный и порой неукротимый характер Аканты, Ослеплённый научился договариваться с ней, а ещё незаметно манипулировать её сознанием, убеждая сделать то или другое дело с несомненной пользой для человечества. Каждый раз он заканчивал свой монолог одной и той же фразой: «Тобой гордился бы отец, и моя корпорация тоже гордится». Пока Аканта не топнула ногой и не заявила, что она давно созрела для самостоятельных решений.

Никто из ближайших людей Ослеплённого не понимал, почему он так возится с этой строптивой девчонкой. Её природная красота стала единственным объяснением интереса шефа к ней, хотя и тут никак с логикой не клеилось: он не флиртовал с ней и действительно годился по возрасту в отцы. Поскольку своих детей он не имел, ближайшее окружение Ослеплённого решило, что он видит в ней свою дочь и потому доверил в корпорации работу с секретнейшей программой антивторжения. Однако никто не знал, что секретность информации головного компьютера реально контролирует не Аканта, а двое приближенных к шефу людей. Впрочем, Аканта тоже об этом не знала. Девушка прозвала их лаборантами, потайными крысами и никак не могла понять, чем фактически занимаются эти двое в корпорации Ослеплённого. Нападки Аканты они всегда игнорировали с усмешкой и в диалог с ней не вступали. Видимо, они точно понимали, почему их шеф держит строптивую девчонку рядом. От телохранителей Аканта освободилась всего год назад, пригрозив опекуну разорвать с ним все отношения. Она бы давно уже ушла из этого скучного для неё места, если бы Ослеплённый не принял самое живое участие в судьбе её брата. Она всегда чувствовала, что её место не здесь. Ей казалось, что в профессии она себя ещё не нашла, но Ослеплённый убеждал её совсем в обратном и каждый раз подчёркивал важность её дела для такого прорывного открытия, как установка антигравитационного подъёма.

Итак, Аканта после шумного выяснения отношений с Эо не переместилась в центральное здание корпорации «Орион», она изменила программу на браслете мгновенной транспортировки и оказалась в своём спортивном клубе. Незаметно проникнув к шкафчику, она вытащила лазерную рапиру - складное оружие, получившее название из-за длины и толщины лазерного пучка. И не забыла захватить помещавшийся в ладони поисковик. Бросила все в маленькую сумку, переоделась в спортивную одежду и задала на браслете мгновенной транспортировки новое направление. В ту же минуту Аканта оказалась на зелёной равнине среди скалистых гор, где должны были быть установлены сейсмические датчики Научного центра Эо.